Ключи судьбы

Шагая по мосткам через двор, Лют волновался так, как не стал бы волноваться семь дней назад. Он был не столь умен, как его старший брат или отец, но унаследовал их волчье чутье и понимал: грядут перемены. И именно поэтому улыбался от души, бросая вызов будущему. Предчувствие схватки всегда веселило ему кровь, такова была его порода.

Старую гридницу Етона Лют видел много раз, и сейчас ему сразу попался на глаза обновок. Напротив входа в дальнем конце находилась женская скамья: в прежние годы там пряли Етоновы служанки. Теперь же одна длинная скамья уступила место двум коротким, а между ними был возведен престол на возвышении."

"И не пустой. Сидевшая на нем сразу притянула взгляды гостей, будто блеск огня в темноте. Саксы не обманули – новой Етоновой княгине было лет шестнадцать. Среднего роста, обычного сложения, она и правда была хороша, как цветок. Белое лицо с мягкими чертами, розовые губы – такие пухлые и свежие, что с одного взгляда на них у Люта сама собой мелькнула мысль о поцелуе. Очень высокий и широкий лоб наводил на мысль об уме, который созреет с годами и войдет в цену, когда минует пора женского цветения, – а сейчас, глядя на нее, никто и не задумается, умна ли она. Волосы княгини прятались под белым шелковым убрусом, на золотом очелье висели моравской работы узорные кольца с подвесками. Одетая в красную с золотом греческую далматику, госпожа Плеснеска сидела прямо и горделиво, сложив на коленях руки, и все это вместе – красота ее свежего лица, богатство блестящего наряда и убора, величавая неподвижность – придавало ей сходство с Зарей-Зареницей на небесном солнечном престоле.

Глядя на нее как зачарованный, Лют забыл, где находится. В Киеве он видел немало красивых и нарядных женщин, но в этой было нечто такое, что отличало ее от остальных.

– Погляди-ка лучше на меня, Свенельдич, – раздался сбоку скрипучий голос. – На мою жену все равно не насмотришься, даже если простоишь тут столбом до самой весны.

Вздрогнув, Лют обернулся. Рассердился на себя и устыдился. И правда – стоит столбом, на чужую жену загляделся, будто чащоба последняя.

Подойдя к хозяйскому престолу, Лют впился глазами в лицо Етона, стараясь найти чудесные перемены. Но нет, молодильных яблок ему лучанская Идунн[12] не принесла: перед Лютом сидел все тот же старый Етон, живущий третий срок. Морщинистое лицо, воспаленные глаза под тяжелыми веками, провалившийся беззубый рот. Топорщились косматые брови, седые, совсем уже белые волосы спускались на плечи, борода закрывала грудь. Казалось, длинным костям его тесно в усохшем теле, и сейчас новобрачный еще меньше, чем в прежние годы, напоминал собой человека.