Ключи судьбы

Уж чего-чего, а это Свенельдичи умеют. А убийство чужого раба – беда невелика, заплати потом выкуп хозяйке ради ущерба, и делу конец.

Но Эльга не хотела зла Добрыне. Тот был парнем простым, прямым и честным. Он гораздо больше думал о том, что ему оставили, чем о том, чего его лишили. Он понимал, как добра была Эльга к его матери и обоим детям, что не продала, не приказала убить их в том же рву, где, как думали, погребено тело их отца, Володислава. Он был благодарен ей за сохраненную жизнь, за безбедное существование. Погубить парня ради того, чему все равно не бывать?

Одно ей было ясно: с Величаной надо что-то решать.

И не только с ней.

* * *"

"Магистр Роман уже дважды присылал к княгине с просьбой о приеме. Время идет, и если посольство не отправится восвояси в ближайшее время, то окажется вынуждено проводить зиму в Болгарском царстве – зимние бури перекроют путь по морю до Царьграда. Эльга знала, что он прав: она сама зимовала в предместье Святого Мамы из-за того, что все лето прождала встречи с Константином и их переговоры только начались в те дни, когда уже пора было отправляться домой. Но, как и ей в ту осень, грекам не с чем было ехать назад. Дать позволение греческим торговым гостям самим ездить на русские торги Эльга не могла: это лишило бы княжескую семью немалой части доходов. Она стала духовной дочерью Константина, но отказывалась признать, что теперь сама Русь – дочь Романии, а значит, не имеет права мириться и ссориться с соседями без позволения цесарей. Особенно это касалось хазар: цесари желали видеть в русах свое послушное орудие, которым можно грозить каганату, но такое, что не станет своевольничать и не обратится в союзе с хазарами против христиан, как это было при достопамятном Хельги Красном.

А самое главное: магистр Роман так и не добился от княгини согласия отпустить три тысячи воинов, так нужных царским военачальникам на Крите и островах Средиземного моря.

Когда Эльга наконец приняла греков, Роман уже не улыбался: при всем своем самообладании он начинал терять терпение от каменного упрямства бессовестных варваров.

– Ради памяти твоего мужа, архонта Ингера, ты должна выполнить хотя бы то, что еще он обещал Роману василевсу пятнадцать лет назад! – внушал он Эльге.

– Моему мужу Роман Старший преподнес такие дары, что у дружины три дня ушло на подсчет сокровищ! Понятно, что он был полон дружбы к ромеям. Но теперь Русью правит мой сын, а василевсы Константин и Роман не очень-то старались приобрести его дружбу, когда я была в Царьграде, – напомнила она.