Ключи судьбы

Ты помнишь, я говорил тебе о желании василевсов Константина и Романа получить помощь воинами, обещанную Романии еще твоим мужем, Ингером. Нам нужно не менее трех тысяч человек, и теперь, когда война больше не грозит вашим пределам, ты, конечно, легко сможешь исполнить желание цесарей.

Эльга улыбнулась – тоже одними губами, скрывая досаду. Прикидываясь, будто ждет от будущего лишь мира и благоденствия, она едва не угодила в ловушку.

– Исполнить волю цесаря Константина – величайшее мое желание, ведь он мой отец духовный. Но едва ли мой сын решится отослать столь весомые силы из нашей державы, пока не улажены полностью наши дела на Волыни. Когда этот брак будет заключен, тогда, разумеется, мы сможем отпустить воинов. Но чтобы он был заключен, необходимо обеспечить будущей жене Етоновой спасение души…

Малуша стояла позади Эльгиного престола, рядом с молодыми боярынями Святожизной и Держаной – дочерьми Мистины, – и их родственницами Остроглядова рода. Речи княгини звенели у нее в ушах. Она не верила тому, что происходит, это все казалось сном. И в то же время – иначе не могло и быть. Ведь она рождена наследницей пяти княжеских родов – кому быть княгиней, госпожой целого края, как не ей!

Уже третий день она ходила как очарованная, едва не натыкалась на людей. Вся челядь над ней посмеивалась, однако не без почтительности. В самый день приезда дружины с Волыни ее и Добрыню позвали в гридницу, где ждал их дед – Олег Предславич. Они виделись нечасто, лишь когда он приезжал в Киев, но дед всегда был ласков с ними: расспрашивал, как им поживается, не обижает ли кто, щедро одаривал платьем и прочим, что было прилично иметь при их положении. Но в этот раз он привез им несравненный по ценности дар…

– Я видел вашего отца, чада мои! – едва не со слезами говорил им этот рослый, сильный, уже седеющий человек, обнимая обоих отроков. – Володислава, князя деревского… Он жив! Мы его почти десять лет в мертвых числили, а он жив оказался! Сам ко мне в стан пришел по дороге…

Очнулась Малуша, лежа на скамье, с чьим-то свернутым плащом под головой, с мокрой ветошкой на лбу. Поняв суть дедовых речей, она упала без памяти – каждая жилка зазвенела, бревенчатые стены поехали по кругу. Это был ее отец! Бродяга Малко, тот, с кем она беседовала о разгроме Искоростеня, сидя на мостках вот этого двора, оказался ее отцом! Он пришел, чтобы повидаться с нею! Пришел в Киев, ставя под удар свою свободу и саму жизнь, чтобы вновь повстречать своих подросших детей! Вот почему ее так потянуло к нему, вот почему каждое его слово отдавалось в ее уме и сердце, во всем теле! От потрясения она не могла радоваться, но ее переполняло чувство такого торжества, будто ее уже вели к беломраморному престолу.