Ключи судьбы

Возможно, Эльга сумеет примирить сына с Унемыслом, добиться заключения законного брака и спасения чести Величаны. И дальше уже от нее будет зависеть сделать все, чтобы полюбиться мужу, родить несколько детей, а там, может быть, и достичь звания княгини. Почему же нет: она не менее высокого рода, чем другие жены Святослава, а при том моложе их, хороша собой – куда лучше Горяны, как тайком от Олега уверил ее Лют, – и умом не обижена.

Но стоило ей взглянуть на Люта, как все эти здравые рассуждения испарялись из головы. Она не хотела ни чести, ни княжьего стола. Счастье ее было в одном – все время видеть перед собой эти ореховые глаза, так легко меняющие цвет, эти русые брови, легкие светлые волосы, забранные в хвост, эту скупую улыбку, открывающую белые зубы и озаряющую суровые черты таким дружелюбным светом. Ее восхищало в нем все: острые скулы, покатые сильные плечи, синие дорожки жил на руках, проступающие под загоревшей в дороге кожей. Даже ссадины на кисти казались ей красивыми. И сама она знала: это просто любовь. Глупость, причуда, девичье баловство, не имеющее никакого веса рядом с родовой честью и даже счастьем ее собственной судьбы. Но почему-то никакого иного счастья в обход этой глупости она не могла разглядеть.

Проезжая вслед за Олегом Предславичем по улицам Киева, где между тынами теснилась толпа всякого незнакомого люда, Величана одной рукой прикрывала лицо краем убруса. Сотни жадных любопытных взглядов жгли ее сильнее самых жарких солнечных лучей.

– Вон она, вон! – доносились до ее ушей возбужденные крики. – На чалой, видишь, за Предславичем!

– Да то не она!

– А кто ж тогда?

– Етонова княгиня в «печали» быть должна, она ж вдова! А эта в цветном!

Величана делала вид, будто не слышит этих криков, но сердце замирало от мысли: а ведь ей придется рассказать самой Эльге, почему она вдова, но не в печали. «Я развелась с ним, живой он или мертвый!» – напоминала она себе, стараясь ободриться. В тот день эта мысль казалась ей спасительной, а сейчас она уже сомневалась: разрешила она свои затруднения тем, что разорвала и утопила в реке свадебный рушник, или еще хуже запутала дело?

Не в первый раз за этот беспокойный год Величане казалось, что вот-вот решится ее судьба, но сердце вновь то замирало, то начинало колотиться быстрее обычного. Вот сейчас, еще две-три улочки между просторными боярскими дворами, где в воротах толпилась челядь и чьи-то оружники, и она увидит свою богиню Мокошь, свою удельницу, госпожу ее дальнейшей судьбы… Величана невольно оглядывалась на Люта: он ехал позади нее, следя, чтобы никто из толпы не лез слишком близко, и грозил звенящей плетью самым ретивым. Пока он был рядом, Величана не теряла мужества.