Ключи судьбы

Душа ее все еще не отошла от потрясений минувшей осени, когда родной ее сын сотворил зло, а она не смогла ему помешать.

– Моя невестка, жена моего сына, княгиня Горяна, сейчас не может предстать перед вами, ибо ожидает дитя, – ответила Эльга. – Иначе она рассказала бы, как с ранних девичьих лет стремилась нести слово Божие по примеру мученицы Феклы из Иконии, как еще до брака с моим сыном умоляла меня избавить ее от земного жениха и вручить небесному, отпустить ее проповедовать слово Божие на дорогах… Я не могла этого позволить, как ты понимаешь. – Эльга взглянула на Романа с грустной улыбкой, будто сама сожалела об этой невозможности. – Не знаю, сколько душ смогла бы спасти проповедь юной девы, но что ей самой было бы уготовано почетное место на престолах из света – в этом я верю в справедливость Божию, как вот в этот сотворенный им свет, – она указала на яркий золотой луч, падавший в оконце гридницы. – Непременно расскажи об этом патриарху и его мужам, когда вернешься в Романию.

– Непременно расскажу! – Магистр поклонился, и по блеску его глаз Эльга поняла, что обещанию верить можно: наверняка ему будет приятно попрекнуть ученых мужей церкви недостатком усердия и отваги, в чем их превзошла даже юная дева из варварской страны. – Василевсов и патриарха весьма порадует известие, что жена твоего сына – христианка и что вскоре Бог пошлет ей дитя. Ты, конечно, позаботишься, чтобы оно было воспитано в истинной вере?

– Я сделаю все, что смогу. Но решать здесь будет его отец.

Узнав, что у Святослава уже имеется жена-христианка, Константин, вероятно, простит русским архонтам дерзкое намерение посватать для Святослава его порфорородную дочь."

"– А ведь это дитя могло бы помочь нам разрешить наши несогласия, – продолжал тем временем Роман. – Возможно, сын твой слишком суров, чтобы даже уговорами жены и матери удалось склонить его к Христовой вере. Но если ты уговоришь его отдать дитя на воспитание в Романию, чтобы его обучили вере лучшие учителя, наполнили знаниями и мудростью нашей древней державы…

– Арихметике, механике, геометрие… – словно заклинание, нараспев произнесла Эльга те нарочно затверженные заковыристые названия наук, кои превзошел мудрец Лев Философ. Тот, что сделал для украшения царского трона оживающих золотых львов.

– Да, и эти все науки тоже, – с удивлением подтвердил Роман: странно было слышать эти слова из уст варварской архонтиссы, которая сама, скорее всего, не умела даже читать. – И тогда, если дитя Сфендослава будет жить и обучаться в Романии как залог его стремления к миру и дружбе, василевс и патриарх с радостью пошлют в Росию епископа и все, что нужно для учреждения церкви.

– Я поговорю об этом с моим сыном, когда он возвратится в Киев. – Эльга кивнула.