Ключи судьбы

Он привез ее сначала в Киев, потом в Корчев, где жила тогда его семья, и там оставил, когда отправился на Гурганское море. Через пару лет после его гибели вдова, Пестрянка, возвратилась в Киев с детьми, всем имуществом и челядью. Акилина у нее служила ключницей – бывшая красавица была умна и, хотя работать руками не любила, за работой других надзирала строго и толково. Родной язык она еще не забыла – даже обучила ему сыновей Пестрянки, и теперь Эльга попросила бывшую невестку одолжить эту женщину для приема греков.

Через несколько дней послов пригласили к княгине. Эльга приняла их, сидя на беломраморном престоле; в синем с золотыми львами греческом платье и белом убрусе на голове, с золотыми греческой же работы подвесками на очелье, она походила на вечернюю звезду. Подвески эти Мистина привез ей еще из первого похода на Греческое царство, и вот уже без малого двадцать лет она берегла их наравне с ожерельем из жемчужин и смарагдов – давним, предсвадебным подарком Ингвара.

Идти к ней послам привелось между двумя рядами ее приближенных: с одной стороны выстроились бояре и лучшие мужи земли Полянской, с другой – оружники княгини. У бояр блестели возле поясов рукояти мечей в золоте и серебре, отроки держали секиры. Именно так встречал гостей и сам василевс в Мега Палатионе. Только вот золотых львов, способных рычать и шевелить головой, у Эльги не было. «Мы – твои львы! – усмехнулся Мистина, когда она ему пожаловалась. – Хочешь, я на них порычу?»

Вспоминая об этом, Эльга сдерживала улыбку, глядя на приближающихся греков. Напомнила себе: нужно говорить им «ромеи», как они сами себя называют, а прозвище «греки», которое им дали народы славянских языков, они считают обидным."

"Посольство возглавлял магистр по имени Роман, племянник Артемия, логофета дрома, с которым Эльга виделась в Царьграде. Он родился в правление Романа Старшего и был окрещен в честь василевса, как принято у греков. Русам, по чьим обычаям княжеское имя означало притязания на власть, обилие в Греческом царстве Романов, Константинов, Львов, Василиев и Михаилов казалось странным и опасным.

Из остальных знакомый был только протоспафарий Калинник и два переводчика, а прочие все – новые лица. Роман произвел на Эльгу приятное впечатление: это был мужчина выше среднего роста, лет сорока, довольно смуглый, с таким живым молодым лицом, что седина на висках среди темных волос казалась неуместной и лишь подчеркивала блеск карих глаз. Взгляд пристальный, но добрый и самую малость лукавый, как у взрослого, подбивающего детей на проказы.