Ключи Марии

Умывшись, Олег остановился перед дверцей на террасу, за которой светило яркое солнце. Оно уже приподнялось над морем, но не очень высоко, и поэтому било лучами ему прямо в глаза. Через несколько мгновений глазной солнечной ванны, он прикрылся ладонью, открыл дверь и увидел, что вместо террасы перед ним маленький балкончик со столиком и круглой пластиковой табуреткой. Вспомнил о таксисте: «Плут, как и все таксисты!» – подумал.

Но все-таки присел за столик и снова уставился на солнце, которое успело приподняться еще выше над морем и теперь ему приходилось смотреть на него снизу чуть вверх. Угол его взгляда опять равнялся пятнадцати-двадцати геометрическим градусам! Он усмехнулся, вспомнив, как прошлым вечером мысленно измерял угол его взгляда с дороги на море. С чего это его тут пробило на геометрию? А, понял он, геометрия – это же изобретение древних греков! Неужели он помнит это со школы?

Настроение улучшалось. Словно его душа оживала под южным греческим солнцем. Он ощутил себя в раю, на настоящем отдыхе, который полностью отключает человека от его реальной жизни. Зажмурил глаза, отвернулся от солнца. Теперь оно щекотало своими теплыми лучами правую щеку, висок и ухо.

За спиной что-то звякнуло и он отвлекся от силы солнечных лучей. На столик перед ним опустились кофейник и чашечка, рядом на блюдце он увидел немаленький глазурованный пирожок, посыпанный кунжутом. Опять вспомнились рассказы вчерашнего таксиста.

– Кальцения? – спросил он, подняв глаза на стоящую рядом хозяйку.

– Кальцунья, – поправил она его. Потом добавила: – Kalí órexi! (греч: приятного аппетита).

И ушла.

Под утренним греческим солнцем Олег проснулся окончательно. Тяжело вздохнул, вспомнив, что приехал сюда как раз не отдыхать, а наоборот! Достал мобильник, отыскал фото Польского на лодке в заливе. В том самом заливе, который сейчас лежал перед ним. На синей поверхности, мерцающей блестками низеньких волн, рыбацкие лодки казались похожими на чаек.

– Раз, два, три, – считал он их шепотом.

Их оказалось семь и все они двигались к берегу.

Была бы у него в распоряжении подзорная труба, он бы смог рассмотреть и рыбаков. А вдруг один из них – Георгий Польский?

Бисмарк решил побыстрее спуститься к берегу, встретить лодки, посмотреть на их хозяев. Взял с собой рюкзак, забросив в него то, что считал самым ценным – кинжал со старинной рукоятью и перстень. Оставлять свои ценности в комнате без замка не хотелось."

"И только выйдя из дома Элефтэрии, он понял, что до морского берега не так близко, как казалось с балкончика! Да и прямой дороги вниз к морю тут не было. И поспешил Бисмарк нервной, ускоренной походкой направо по улице, которая вела вниз, но не к морю. Эта улица спускалась направо, а поднималась налево.