Ключ к счастью попаданки (СИ)

Останется ли что-нибудь для себя?

Я уважительно посмотрела на Гринку — сильная женщина, героиня без всяких сомнений.

Манник дети и Гринка оценили предельно высоко. Самый младший сын Гринки, пострелёнок лет пяти, успел ещё и от материного куска попробовать. Для остальных детей я завернула их долю в чистую тряпочку.

— Ульна, мне надо похлёбку из печи достать, а то перестоит. Я быстро, пусть ребята пока у тебя побудут, — попросила Гринка.

Я не возражала. Двое старших, пользуясь случаем, попросились погулять во дворе, а младший остался со мной.

Кажется, я отвлеклась только на миг, когда мальчик ударил по пальцам тупой стороной ножа. Зачем он его вообще схватил!

Ребёнок зашёлся в крике. Я не дала трясти кистью и выбежать из избы. Удар, несильный для взрослого, пятилетнему малышу причинил серьёзные травмы. Не надо быть медиком, чтобы понять, что три из пяти пальчиков малыш точно сломал. Они резко приобрели синюшность, нарушения были видны невооружённым взглядом.

— Аааааа! — кричал мальчик.

Глаза его расширись от страха и боли, лицо побледнело, по щекам градом катились слёзы.

Не раздумывая, я накрыла ладонью его ладонь и сосредоточилась.

Тепло пошло сразу, просто хлынуло от меня к нему, как приливная волна. Мальчик всё ещё плакал и судорожно всхлипывал, но я знала, что основную проблему решить удалось. Может, пальчики ещё и поболят немного, но тонкие хрупкие детские косточки уже срослись. Теперь бы самой не спалиться.

В дом, тяжело дыша, буквально ввалилась Гринка.

— Что? Что с ним? — она подхватила сына и принялась лихорадочно ощупывать.

— Ладошку ушиб, — объяснила я.

— Слышала! Я же за три двора услышала, как кричит! Сюда бежала, ног под собой не чуя. Маленький мой, милый мой, покажи, где болит! — она бросилась к сыну.

Ребёнок шмыгнул носом и протянул Гринке ручку. Пальчикам потыкал в зажившие места.

Гринка внимательно рассмотрела детскую ладошку, повернулась ко мне:

— Чуточку синяк появился, — сказала она. — Чего орал-то так?

Я пожала плечами:

— Маленький же, испугался, — как могла, объяснила я.

Гринка посмотрела на меня, на ребёнка, покачала головой. Не поверила? Или подозревает, что я чего-то не договариваю? Надеюсь, она не думает, что это я обидела её малыша. Впрочем, мальчик большой, можно же его спросить.

Волнительную тему мы как-то быстро пропустили. Мальчик цел — и хорошо.

Я решила, что ситуация будет забыта, но через пару дней ко мне пришла Гринка и прямо спросила:

— Ты моего сыночка вылечила?"

"Угу, так я и призналась. Нет уж, придётся молчать. Хотя бы потому, что мне нисколько не хочется испытать на себе незавидную судьбу талантливой деревенской знахарки. Стоит признаться — и народ будет толпиться у моего порога в поисках панацеи от всех болезней.