Ключ от вечности

На пороге стоял не мужчина, как можно было подумать по голосу, а сгорбленная старуха, нос которой свисал едва ли не до подбородка, а маленькие темные глаза выглядывали из морщинистой физиономии, как две изюмины из пропеченной до черноты булки.

Оглядев путников, старуха отступила в сторону и недовольно прошамкала:

– Так и быть, заходите!

Дядя и племянник, низко согнувшись, прошли в дверь, рассчитанную, должно быть, на карлика, и оказались в единственной комнате лесной избушки.

В комнате этой было тепло, даже жарко от топившегося камина. Тот же камин служил и единственным источником света, при котором путники смогли разглядеть скудное убранство лачуги.

Над самым огнем был подвешен закопченный чугунный котелок, в котором булькало неаппетитное варево. Над тем же камином сушились на веревке какие-то тряпки и лоскутки, а также пучки трав и коренья. Рядом с камином стояло рассохшееся кресло-качалка, на котором сидел большой черный кот.

При появлении гостей кот спрыгнул с кресла, подошел к хозяйке, высоко подняв хвост, и остановился рядом с ней с таким видом, будто готов защитить ее от любых недоброжелателей.

– Не этого ли кота вы имели в виду, сударыня, когда грозились выпустить на нас собаку? – не без ехидства проговорил юный Фридрих.

– А хоть бы и его, – без тени смущения ответила хозяйка, – Мауриций в драке стоит дюжины собак!

– Прояви уважение, дружок! – одернул дядя Готфрид своего племянника. – Сударыня оказала нам гостеприимство…

– А вообще, как вы оказались ночью в таком глухом месте? – подозрительно осведомилась хозяйка.

– На постоялый двор, где мы остановились, напали разбойники, – ответил Фридрих, – и нам пришлось в спешке бежать…

– Фридрих, Фридрих! – укоризненно проговорил дядя. – Сударыня, все было совсем не так… впрочем, можно сказать, что и так. Мой племянник несколько тороплив, но честен.

– Вижу, что честен! – старуха к чему-то прислушалась. – А ведь те разбойники так и гонятся за вами!

– Откуда вы знаете, сударыня? – недоверчиво переспросил юный Фридрих. – Я ничего не слышу.

– Да ты их не услышишь, даже если они к тебе в карман залезут! – отмахнулась от него хозяйка. – Пойдем-ка, Мауриций, посмотрим, что можно сделать.

Старуха сняла с веревки над очагом пучок травы, затем под удивленными взглядами своих гостей скрюченными пальцами вытащила из камина горячий уголек и вышла из лачуги. Кот послушно последовал за ней.

Остановившись на пороге, старуха снова прислушалась, затем из-под руки вгляделась в ночную тьму.

Теперь уже и человек не с таким, как у нее, острым слухом мог различить приближающиеся шаги и приглушенные голоса. А еще – негромкое, но грозное рычание. Старухин кот заволновался, громко фыркнул, глаза его загорелись зеленым огнем.