Ключ от незапертой двери

Именно Истомин благословил Игната на женитьбу, именно он был рядом, когда у Волоховых сразу после рождения умер первенец, именно он выбил им комнату в большой квартире на Лиговке, добился, чтобы Игната назначили старшим медбратом в отделении, выписывал для него премии, да и вообще всячески помогал, заменив ему отца, хоть и сам был ненамного старше.

Несколько лет после ссылки Истомина Волохов пытался раздобыть адрес опального доктора. Получилось это не сразу. Лишь в пятьдесят пятом году, уже после приезда Битнеров и рождения дочери Наташи, он разузнал, что живет Истомин в селе Константиновское Вологодской области, и сразу написал ему письмо.

Письмо то осталось без ответа, так же как и десятки других, посланных по тому же адресу и вернувшихся обратно даже не распечатанными. Игнат долго гадал, что же случилось с доктором Истоминым. Переехал? Умер? Но затем встретил в Александровской больнице какого-то вологодского врача, прибывшего на курсы повышения квалификации, и узнал, что нет, Василий Николаевич до сих пор практикует в Константиновском и славится своими золотыми руками на всю округу.

Почему-то старый друг не хотел отвечать на его письма. Чтобы понять, что же произошло, в шестидесятом году Игнат сел на поезд и отправился на Вологодчину, чтобы повидать Истомина. Обратно он вернулся спустя два дня, мрачный и расстроенный донельзя. Жена выяснила, что доктор его даже на порог не пустил, назвав стукачом и доносчиком.

С трудом Игнату удалось понять, что именно его Истомин обвиняет в истории с портретом Сталина. Расстроился Волохов так, что три ночи в прямом смысле не спал. Он никак не мог взять в толк, почему Василий, ради которого он, не задумываясь, отдал бы жизнь, мог поверить, что верный Игнат его предал.

Он и так, и сяк крутил в голове события семилетней давности, но действительно по всему выходило, что в момент злосчастной уборки не было в кабинете никого, кроме Василия и Игната. Никто не мог видеть, как газета с портретом Сталина была смята и выброшена в мусорное ведро, а значит, никто, кроме Игната, и не мог быть виноват в доносе.

– Отец тогда чуть с ума не сошел, – рассказывала Наталья Игнатьевна. – Он точно знал, что не предавал, но кто тогда мог это сделать?

Спустя три дня Волохов вспомнил, что в тот день уборку в кабинете делала Клавка, его коллега и соседка по квартире. Она и выносила мусорное ведро, в котором валялась скомканная газета.

Клавка с десятилетней дочкой по-прежнему жила в той же коммуналке, что и Волоховы. Несмотря на поздний час, взбешенный Игнат ворвался к ней в комнату, против обыкновения забыв даже постучать.

– Ты чего? Белены объелся? – спокойно спросила Клавка, не вставая из-за стола, за которым что-то неаккуратно ела.