Ключ от незапертой двери

С аверса ее строго смотрел Петр Второй. Какое-то смутное воспоминание закрутилось в мозгу у Вальтера, он аккуратно присел на пол рядом со спальником и нежно погладил девушку по щеке.

– М-м-м, – она заворочалась, просыпаясь, открыла ясные, будто и не со сна глаза и улыбнулась, нежно и доверчиво. – Доброе утро.

– Доброе утро. Как спалось?

– Отлично. Давно так не высыпалась, – честно сказала Василиса.

– Можно я у тебя спрошу? Откуда у тебя эта монета? Это твоя? Или в наследство от деда осталась?

– Не то и не другое, – Вася завозилась, вылезая из спальника, в котором лежала совершенно обнаженная. Увидев ее высокую ладную грудь, Вальтер судорожно сглотнул, тут же забыв о какой-то там монете. Но Вася быстро оделась, совершенно не стесняясь его жадного взгляда. – У моего деда действительно были такие монеты. Бабушка хранила. Десять штук. Только когда я оканчивала институт, было решено на них купить квартиру. Сначала мне, потом маме с бабушкой. Монеты, как дед и говорил, оказались очень дорогими. Девяти штук хватило с запасом на ремонты и мебель. А одна монета осталась. На память. Ее бабушка продавать категорически отказалась.

– И это она?

– Да нет же. Наша монета дома. А эту я нашла в лесу. В тот самый день, когда мы с тобой встретились. Это было неподалеку от места, где убили Вахтанга. Я как раз возвращалась на ту полянку, когда кабана увидела.

– Интересно, – медленно сказал Вальтер. – Очень интересно. А ты знаешь историю тех монет, которые хранились у твоей бабушки?

– Нет. У нас было не принято говорить о прошлом, я же тебе объясняла, – с досадой ответила Вася.

– Да, я помню. Видишь ли, мой отец рассказывал мне, что у друга твоего деда, Анзора Багратишвили, были старинные монеты, доставшиеся ему по наследству. Он уверял, что они из клада Багратиона, закопанного после того, как французы в первую отечественную оставили Москву и спасались бегством. Уходя на фронт, Анзор по совету твоего деда оставил их на хранение моему деду Генриху Битнеру, и тот сумел пронести их через горнило ссылки и вернул Василию Истомину в пятьдесят первом году, когда тот приезжал к нему в Казахстан.

– Дед не мог присвоить чужие деньги! – воскликнула Вася. – Он был очень порядочный человек."

"– Я этого и не говорю, – Вальтер пожал плечами. – Анзор вполне мог поделиться с другом за то, что тот вернул монеты. Отец говорил, что у него на всю жизнь врезалось в память, как он, маленький, вечно голодный мальчишка, смотрел на лежащие на столе монеты, которые Генрих не тронул. Он уже тогда понимал, что это огромное богатство. Дед, худой, уже смертельно больной, харкающий кровью, отказался взять часть монет, хотя Василий ему и предлагал. Сказал, что если Анзор сочтет нужным, то сам потом рассчитается с нашей семьей.