Ключ к нашей тайне

В тонус меня также безотказно приводила работа, хоть особым разнообразием она последнее время и не отличалась.

Кроме того, переключить фокус внимания помогали редкие, но запоминающиеся встречи с Гэтсби. Так в городе называли Евгения Сергеевича Гераскина. Не потому, что его серые глаза и русые волосы могли напоминать героя одноименного фильма. Прозвище Гэтсби ему дали за необычное увлечение грандиозными вечеринками, которые он закатывал в своем особняке, точно как герой романа Фицджеральда. На одной из них мы и познакомились[2].

Никаких романтических отношений между нами не было. Как оказалось, помимо вечеринок, у Гераскина имелось множество увлечений. К слову, и сами праздники в его особняке не были похожи на обычные встречи друзей-приятелей. Мне довелось побывать лишь на одной из них, но молва разносила подробности и о других мероприятиях, которые видели стены его дома.

А еще у Гэтсби была очаровательная подружка. Не то чтобы он делился со мной подробностями личной жизни, просто ее поведение на той вечеринке, где я оказалась гостьей, было красноречивее любых слов.

Однако те наши немногочисленные встречи с Евгением, которые произошли после, состоялись в людных местах: на выставках и в ресторанах. А значит, ревности с ее стороны он не боялся.

Словом, жизнь моя шла своим чередом. Регулярные встречи с Костей, редкие, но весьма приятные с Гэтсби и почти ежедневные с коллегами. Потому, увидев на дисплее телефона Весты имя «Лазарь», я испытала странные чувства.

С одной стороны, любопытство, с другой – удивление. Ну и легкий укол самолюбия. Теперь мне хотелось во что бы то ни стало выяснить, где Лазарь и не его ли звонок проигнорировала в кафе Веста."

"Разумеется, я могла поинтересоваться у нее напрямую, но, во-первых, она сама предпочла быстро убрать телефон, а во-вторых, нет ничего более достоверного, чем то, что доведется увидеть своими глазами.

Вспомнив, что Марина присылала мне адрес, по которому живет Веста, я сверилась с ее сообщением и вскоре подъезжала к Советской улице. Интересующий меня дом представлял собой высокую башню – я насчитала четырнадцать этажей – с единственным подъездом.

Подойдя к входной двери, сверилась с табличкой: выходило, что квартира Весты на предпоследнем этаже. Разглядеть что-нибудь с такого расстояния представлялось мне маловероятным, а вот понаблюдать за входом в подъезд можно было.

Как только на улицу вышла девочка лет одиннадцати с маленькой собачкой неизвестной мне породы, я метнулась к двери и успела прошмыгнуть внутрь. Поднялась на лифте на тринадцатый этаж, подошла к нужной квартире и прислушалась: тишина.