Ключ Гермеса Трисмегиста

И как мне после этого прикажешь с ней на одной жилплощади сосущест… сосуществовать?

— А у меня теща ничего, — отвечал второй голос, — никогда не скандалит, а главное — готовит хорошо… вот, на мне уже форма плохо сходится!

— Так, может, она тебя нарочно откармливает, — предположил первый, — чтобы до инфаркта докормить?

— Типун тебе на язык!"

"За разговором охранники подошли к двери, за которой прятались Вера с Ипполитом. Вера вцепилась в дверную ручку.

Один из охранников дернул за ручку. Вера держала ее сколько было сил, но дверь начала подаваться. Ипполит увидел это и, ни секунды не мешкая, вставил в дверную ручку со своей стороны швабру, которая оказалась у него под рукой.

— Не заперта, что ли, дверь? — недоуменно протянул охранник.

— Да тебе, наверное, показалось! — отозвался второй.

Охранник еще раз дернул дверную ручку, но на этот раз она не шелохнулась.

— И правда показалось! — проговорил он и пошел дальше, продолжая прерванный разговор: — Так, может, тебе ее замуж выдать?

— Кого?!

— Да тещу!

— Ты что такое говоришь? Ей же больше шестидесяти!

— Ну и что? Любви, как говорится, все возрасты покорны! Найди ей какого-нибудь вдовца с квартирой, она к нему переедет, и заживешь ты, как султан Брунея…

— Да где же его взять, вдовца, да еще с квартирой? Если какой и был, его уж давно подобрали…

Шаги и голоса охранников затихли вдали.

Вера выждала еще несколько минут и открыла дверь. Они с Ипполитом выскользнули в коридор, огляделись и вышли в зал с экспонатами.

Вокруг царила удивительная, нереальная тишина.

Вообще вся обстановка была какой-то фантастической. Вере никогда не приходилось видеть залы Эрмитажа пустыми. В любой день, в любой час здесь бродили неисчислимые толпы посетителей, приехавших с разных концов огромной страны и всего мира. Школьники из Нижневартовска, пенсионеры из Сеула, китайцы и африканцы, шотландцы в клетчатых юбках и индусы в разноцветных тюрбанах переходили из зала в зал, разглядывая картины и статуи.

Сейчас же тут было пусто и тихо, и только мраморные греки и римляне с неудовольствием взирали на двух людей, нарушивших их ночной покой.

— И куда мы теперь идем? — осведомился Ипполит. — Может быть, вы мне наконец объясните?

— Теперь мы уже совсем близко! — отозвалась Вера и вошла в соседний зал.

Сразу за дверью этого зала стояла афиша на деревянной подставке:

«Аюмские барельефы. Две тысячи лет безмолвного присутствия».

Вдоль стен этого зала были расставлены и разложены мраморные плиты, на которых древние мастера живо и выразительно изобразили сцены войны и охоты, строительства храма и рыбной ловли, сбора урожая и похорон какого-то знатного вельможи — сцены жизни и смерти обитателей Древнего Востока.