Безжалостные клятвы

Они прячутся в густых зарослях, и хотя их оперение ничем не примечательно, в песенном репертуаре соловья более двухсот музыкальных фраз».

Дверь приоткрылась.

Айрис закрыла книгу. Во рту вдруг пересохло. Она отвернулась от окна, приготовившись снова попросить Киган, и резко остановилась. Все слова вылетели из головы, дыхание перехватило.

Это была Киган. Гордая, высокая, в зеленой униформе, с тремя золотыми звездочками на груди. Светлые волосы зачесаны назад, челюсти крепко сжаты, словно она шла на эту встречу с предубеждением. Темные глаза смотрели проницательно, но покраснели, как будто она неделями не высыпалась, а на лице застыло непроницаемое выражение. Губы она сжала в тонкую линию, словно они были высечены по камню.

– Кап… бригадир Торрес, – вымолвила Айрис. – Вы, наверное, меня не помните, но я…

– Айрис Уинноу, – сказала Киган, закрывая за собой дверь. – Конечно, я тебя помню. Разве я не была свидетельницей ваших клятв в огороде? Марисоль очень любит тебя и Этти, и твоего Китта. Но, во имя всех богов, что ты здесь делаешь?

Айрис набрала побольше воздуха.

– У меня есть послание, которое вам нужно увидеть.

– Послание?

– Да. Я… – Как много можно сказать? Айрис снова полезла в карман и достала письмо Романа. – Пожалуйста, прочитайте.

Она отдала письмо Киган и наблюдала, как та читает слова Романа. Выражение лица Киган не изменилось. Айрис уже решила было, что бригадир не поверит, и не знала, что тогда делать. Но Киган резко выдохнула и встретила ее взгляд. Ее глаза блестели, как будто она только что очнулась от сна.

– Айрис, откуда это у тебя?

– Наши пишущие машинки магическим образом связывают нас с Романом, – начала Айрис.

И она рассказала Киган все с того момента, когда в Оуте они были просто соперниками в газете, и по сегодняшний день, когда она переписывается с мужем, хотя он пленник Дакра и даже не помнит ее имени.

– Знаю, это звучит невероятно, но Роман не стал бы мне лгать, – закончила она, удивленная тем, как хрипло звучит ее голос.

Она сглотнула комок в горле, но тяжесть перешла в грудь, и она знала, что это горе, в котором она не хотела отдавать себе отчет. Горе из-за того, что Роман – пленник, а его разум изменен магией Дакра, и то, что было когда-то между ними, может никогда не восстановиться.

У нее очень хорошо получалось хоронить подобные переживания, страдания, печаль и даже иногда уходить от реальности. Но она не знала толком, как отпустить все это, не потеряв жизненно важные части себя.

Киган молчала, снова глядя на отпечатанное послание Романа.

– Когда ты получила это письмо?

– Вчера утром. Я отправилась в путь, как только его прочитала. Мы ехали из Биттерина всю ночь.

– Значит, если Роман говорит правду, у нас есть всего лишь один день до нападения Дакра.