Безжалостные клятвы

Он пытался вырваться, оглядываясь через плечо. Дым и крики продолжали переплетаться. Послышались выстрелы. Сердце подскочило к горлу.

– Айрис!

Это последнее, что он сказал перед тем, как Брюс огрел его по виску револьвером. Перед глазами вспыхнули звезды, но перед внутренним взором так и маячила Айрис, и ее бледная рука тянулась к нему.

Она растворилась в тумане, и все погрузилось во мрак.

* * *Очнувшись, он обнаружил, что распластался на заднем сиденье автомобиля. Они делали крутой поворот, и шины визжали на мостовой. Роман скользнул по кожаному сиденью, и его стошнило прямо на грудь и на пол.

Казалось, что мир вывернулся наизнанку.

Его снова стошнило; в глазах все расплывалось. Может, из-за уличных фонарей в окнах машины. Они ехали мимо них так быстро, что золотистая аура вокруг фонарей размывалась сквозь стекло.

Автомобиль снова резко повернул. Роман попытался за что-нибудь ухватиться, чувствуя, что рвота размазалась по рубашке.

– Почти приехали, – произнес грубый голос.

Брюс.

Роман прищурился. Голова раскалывалась. Что-то щекотало лицо. Он потрогал висок, и пальцы стали липкими от крови.

– Последний поворот, – сказал Брюс. – Постарайся на этот раз справиться с тошнотой.

Автомобиль дернулся.

Роман закрыл глаза и принялся считать секунды. Во рту стоял привкус кислоты. Наконец автомобиль резко затормозил.

Китт тяжело дышал, по-прежнему лежа на сиденье, пока Брюс не открыл дверь.

– Выходи, – сказал он. – Нужно поторапливаться.

– Где мы? – прохрипел Роман.

Брюс не ответил и вытащил его из машины.

Было темно. Солнце уже зашло, и на западном горизонте угасал последний розовый отблеск. Зато сияла полная луна, и на ясном ночном небе загорались звезды. Роман сразу узнал, где они: Дерби-Роуд, тропинка между поместьями 1345 и 1347.

– Что случилось? – спросил он, увидев ограду. – Как ты во всем этом замешан?

– Тебе придется расспросить об этом своего отца. – Брюс отыскал дуб и провал в ограде, скрытый зарослями ежевики. – А теперь быстро.

Роман зашипел сквозь зубы, раздраженный недостатком информации и тем, что у него не хватит сил вырваться от этого человека и вернуться в Промонтори за Айрис.

Продираясь через ежевику и чувствуя, как колючки цепляются за волосы и пиджак, он спросил:

– План состоял в том, чтобы убить всех во дворе?

– Я же сказал: спрашивай своего отца, – буркнул сзади Брюс, подталкивая Романа, вынуждая идти быстрее, как будто с наступлением полуночи злые чары обратят их в камень. – Но поскольку там была твоя жена, я отвечу… Нет. Только его.

«Его» – значит, Дакра.

Роман не смог скрыть дрожи. Руки заледенели, но грудь горела. Его охватила странная смесь облегчения и шока, негодования и надежды. Он вытащил из волос веточку ежевики и выбрался с другой стороны зарослей.