Безжалостные клятвы

Китт отвернулся и снова посмотрел на часы. Было уже почти десять. Сердце забилось сильнее.

Роман вышел из ванной и открыл гардероб. Он приоделся, завернул манжеты до локтей и пристегнул, оставил шею открытой. Выбрал другие брюки, нацепил кожаные подтяжки. Достал поношенные ботинки, которые помогут двигаться бесшумно.

Потом он сел на кровать и стал ждать, покачиваясь с пятки на носок.

Когда часы показали десять двадцать, он встал и открыл окно. В детстве он проделывал такое несколько раз, испытывая сладкий, как конфета, восторг от того, что нарушает строгие запреты отца. Но после смерти Дел Китт прекратил предпринимать подобные выходки. Прекратил жить во многих смыслах, и чувство вины преследовало его как призрак.

Но когда он вылез на крышу, тело вспомнило старые движения. К краю крыши крепилась решетка, увитая благоухающими цветущими побегами. Он спустился и облегченно выдохнул, когда ноги коснулись травы.

Он передвигался от одной тени к другой, пригибаясь и не издавая ни звука. Несколько раз огляделся, ища любые признаки присутствия Вэла. Присутствия Брюса, сотрудника отца. Но только легкий ветер шевелил недавно распустившиеся цветы. Вокруг были лишь ивы, боярышник и вишневые деревья, аккуратно постриженные кусты и немного пронырливых сорняков.

Роман подошел к назначенному месту и стал ждать, расхаживая над корнями дуба. Чтобы отвлечься, он снова и снова прокручивал в голове события дня, но когда глянул на часы на запястье, в груди затянулся узел тревоги.

Десять сорок семь, а Айрис так и нет.

В конце концов он так встревожился, что пришлось сесть. Он начал кашлять, пока не обострилась боль и не заслезились глаза. Тогда Роман зажмурился и сосредоточился на дыхании. Медленном, глубоком и размеренном.

Он не смог удержаться и снова сверился с часами. Десять пятьдесят восемь.

«Скоро я сдамся?»

Сдаваться Роман не хотел и был готов ждать Айрис всю ночь. Пока не сядет луна и не поднимется над горизонтом солнце, загасив все звезды. Пока ему не останется ничего иного, как вернуться к порталу в гостиной.

Наконец в двенадцать минут двенадцатого хрустнула ветка.

Роман встал, вглядываясь в темноту. Тревога растаяла, когда он узнал очертания Айрис, которая пробиралась через кусты ежевики.

– Будь они неладны, Китт! – прошептала она. – Ты не шутил насчет колючек.

Роман улыбнулся в темноте, взял ее за руку и вытащил из кустов. Наконец она оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание. На ее лицо падал лунный свет, и глаза сверкали как звезды.

– Я тоже рад тебя видеть, Уинноу, – сказал он, глядя, как на ее губах появляется усмешка. Она пробудила в нем приятную боль и заставила вспомнить былые дни, когда он донимал Айрис возле ее рабочего стола.