Клятва рыцаря

— Физически — да, но потребуется время, чтобы ты могла убедиться, что ее нет и в мыслях Кормака, иначе он вряд ли останется тем благодушным обожателем, каким был до сих пор. Возможно, Элспет Мюррей уже приоткрыла ему глаза.

— Ты полагаешь, тогда он станет опасным для нас?

— Он слишком много знает о тебе, Изабель, Пока его слепая преданность и вера в то, что ты несчастная, несправедливо обвиненная невинность, а также его странная приверженность своей клятве, которую большинство мужчин уже давно бы нарушило, не позволяют ему увидеть истинное положение вещей. Если же Кормак прозреет в отношении тебя, — продолжил Кеннет таким саркастическим тоном, что Изабель нахмурилась, — он может начать по-другому оценивать все, что ему приходилось видеть, и поймет смысл и важность событий, свидетелем которых он был.

В глазах Изабель быстро промелькнуло сожаление. Она присела на кровать.

— Ты хочешь избавиться от него? — Она протянула руку и обхватила своими длинными тонкими пальцами возбужденную плоть Кеннета.

— Пожалуй, но мы не должны понапрасну приносить его в жертву, если он не вынудит нас действовать быстрее, чем хотелось бы. Надо подождать и использовать его наилучшим образом. Например, он может погибнуть, защищая тебя. Это будет вполне в его рыцарском духе.

— Я не хочу говорить об этом сейчас. — Изабель наклонилась и заменила свои пальцы языком.

— Жалеешь его? Не хочешь терять этого глупца?

— Он обладает некоторыми замечательными качествами, которые я очень ценю, — сказала Изабель, слегка сжимая рукой твердый орган Кеннета, и застонала от удовольствия, когда любовник принял ее вызов.

Глава 15

Кормак выругался и встал с постели. Вот уже три дня он не мог спать. Все это время, закрывая глаза, каждый раз он видел лицо Элспет, слышал боль в ее голосе, вспоминал каждое сказанное ею слово. В течение трех мучительных дней он не мог ничего делать и только размышлял, безнадежно пытаясь убедить себя, что он не глупец, как считана она. Время медленно тянулось час за часом, и он тщетно старался избавиться от внутренней пустоты и боли, мучаясь сомнениями. Единственное, что крепло с каждым днем, — так это его уверенность в том, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни, позволив Элспет уйти от него.

Кормак стоял у окна и смотрел на улицу, ожидая начала четвертого дня. Ночи проходили в бесполезных тревожных раздумьях. Несколько раз ему удавалось ненадолго задремать, а когда он просыпался весь в поту, оказывалось, что он сжимает подушку, хранившую слабый аромат лаванды, аромат Элспет. И тогда Кормак снова старался подавить ощущение пустоты и потери. Ему даже казалось, что он скучает по этому ужасному коту.