Клятва рыцаря

Все порядочные мужчины дорожили своей честью, но Кормак дорожил ею с особым тщанием и не допускал даже мысли нарушить свое слово. Сейчас же речь шла не только о его личном достоинстве, но и о достоинстве братьев и сестер. Родители явно пренебрегали честью их клана, а Кормак решил восстановить ее и считал, что любое нарушение принятых обязательств ведет к дальнейшему унижению их семьи. Этого он никак не мог допустить. Для него не существовало полутонов. Только черное и белое. Данное слово было неразрывно связано с понятием чести, и его нельзя было нарушить.

«А это значит, — с болью подумала Элспет, — что его клятва, данная Изабель, прочнее камня».

Глава 12

— Я же говорила, что глупо садиться на лошадь, не оправившись до конца, — сердито сказала Элспет, укладывая бледного, взмокшего Кормака в постель.

Они с трудом добрались до гостиницы, где Кормак всегда останавливался по пути к королевскому двору. Последние две мили Элспет думала, что он вот-вот свалится с лошади лицом в грязь. Она прикусила язык, чтобы удержаться от резких слов, и ей оставалось только закрыть глаза, чтобы не видеть вновь проступившую из его ран кровь.

— Пожалуй, это не самое лучшее, что я когда-либо делал, — признался Кормак, слабо улыбнувшись, когда Элспет, ворча, снимала с него одежду. — Ты можешь ругать меня в полный голос, ангел мой. Я заслужил это.

Элспет только покачала головой, снимая повязки, обрабатывая раны и нанося на них мазь, прежде чем снова забинтовать чистыми полосками ткани. Его глаза были закрыты, пока она возилась с ним, но лицо немного порозовело. Она накрыла Кормака одеялами, крайне раздраженная его упрямством.

Затем Элспет распаковала веши и позаботилась о потребностях маленького Алана. Она понимала, что ее раздражение отчасти было вызвано настойчивым стремлением Кормака побыстрее добраться до королевского двора, даже рискуя своим здоровьем. Кормак считал, что ей необходимо как можно скорее встретиться со своими родственниками, чтобы утех не было оснований выступить против клана сэра Колина. И все же это казалось ей не единственной причиной, и ее мучила ревность. Конечно, Элспет удалось немного задержать Кормака, и она чувствовала, что все же поколебала его верность Изабель, однако она не была уверена, что смогла полностью убедить его отказаться от этой женщины.

После еды Кормак уснул, и Элспет с удовольствием помылась, а потом, думая о скорой разлуке с Кормаком, прилегла рядом с ним. Он сквозь сон пробормотал ее имя и, обняв здоровой рукой, притянул к себе. Затем с удовлетворенным вздохом снова крепко уснул. «Он помнит обо мне даже во сне», — подумала Элспет, и в душе ее снова забрезжила надежда.

Кормак вздрогнул, когда солнечный луч коснулся его глаз.