Бархатная клятва

Я ненавижу его, я люблю его, я презираю его и восхищаюсь им. Я не знаю. Он такой огромный — его так много, — что поглощает меня. Я всегда чувствую его. Когда он входит в комнату, то заполняет собой все помещение. Даже когда меня мучает страшная ненависть к нему, когда я представляю, как он держит в объятиях другую или читает письмо от нее, я не в состоянии отделаться от него. Это любовь? — спросила она, подняв на мать вопросительный взгляд. — Это любовь или я просто одержима дьяволом? Он не добр со мной. Я уверена, что он не любит меня. Он никогда мне об этом не говорил. Единственное место, где он ласков со мной…

— В постели? — улыбнулась Элен.

— Да, — ответила Джудит и отвернулась. Ее щеки залил яркий румянец.

Прошло некоторое время, прежде чем Элен заговорила:"

"— Ты спрашиваешь меня о любви. Разве есть на свете человек, который знает об этом меньше, чем я? Твой отец тоже оказывал на меня огромное влияние. Тебе известно, что однажды я спасла ему жизнь? За ночь до этого он избил меня, и на следующее утро, когда я выехала с ним верхом, мой глаз заплыл и потемнел. Мы ехали одни, сильно отдалившись от эскорта, и лошадь Роберта понесла и скинула его. Он упал в болото на северной границе одного из поместий. Он пытался выбраться, но с каждым движением погружался глубже и глубже. Все мое тело болело после его побоев, и первой моей мыслью было ускакать и оставить его там. Но я не смогла. Знаешь, что потом, когда я спасла его, он посмеялся надо мной и назвал дурой? — Она помолчала. — Я рассказала тебе это, чтобы показать, что я понимаю, какое влияние оказывает на тебя Гевин. Совсем как мой муж. Я знаю, какую он имеет над тобой власть, потому что моя супружеская жизнь была такой же. Я не могу сказать, любовь ли это и любишь ли ты.

Какое-то время они сидели молча, продолжая смотреть на языки пламени.

— А сейчас я спасаю своего мужа точно так же, как ты спасала своего, — заметила Джудит. — В твоем случае твой муж так и не перестал бить тебя, а мой вернется к другой женщине.

— Да, — медленно произнесла Элен.

— А рождение ребенка что-нибудь значило? Элен задумалась.

— Возможно, если бы первый выжил. Но все трое, причем мальчики, умерли. Потом, когда родилась ты и оказалась девочкой… — но не договорила.

— Ты думаешь, что ваша жизнь пошла бы по-другому, если бы первый мальчик выжил? — настаивала Джудит.

— Не знаю. Я не верю, что он бил первую жену, которая родила ему сыновей. Но тогда он был моложе. — Она резко оборвала себя. — Джудит! Ты беременна?

— Да. Уже два месяца.

Джон подскочил, громко загремев доспехами и оружием.

— И вы отправились в этот путь, нося в своем чреве ребенка! — возмутился он. Все это время он сидел так тихо, что женщины совсем забыли о его присутствии. Он в ужасе прижал руку ко лбу.