Клянусь этой жизнью (ЛП)

Мы прошли по тихой торговой улице и через зазвеневшую дверь попали в маленькую пустую забегаловку. Пожилая официантка налила кофе и заговорила через плечо, не оборачиваясь.

— Садитесь, куда пожелаете.

— Нам два кофе, Пэт, — сказал отец, пригласив меня присесть в ближайшую к двери кабинку. Сама она была из классического синего винила, а столешница из пластика выглядела так, будто вернулась прямо из шестидесятых, хотя и была в первозданном состоянии.

Пэт, одетая в стандартную униформу официантки закусочной, носила тугой серый пучок, а на ее шее висели очки на цепочке.

— Привет, Бенни. Что это за красавица с тобой?

— Это моя дочь Эмилин.

Лицо отца сияло гордостью.

— Ох, — выдохнула она с улыбкой. — Как приятно познакомиться с тобой.

Я ни секунды не сомневалась, что Пэт в курсе нашей жизненной истории. Очевидно, что мой отец захаживал сюда регулярно, но я могла сказать, что Пэт была той женщиной, которая ценила осмотрительность.

— Взаимно, — ответила я.

После того, как она ушла, я просматривала меню, а отец смотрел на меня.

— Выбрала, что ты хочешь?

— Да.

Он подозвал Пэт, и я заказала жареный сыр и картошку фри, а папа — сэндвич с индейкой.

— Не знаю, останется ли у меня аппетит после этого, но надеюсь, оно того стоит… для нас обоих.

— После чего, пап?

Он потянулся через стол, чтобы дотронуться до моей руки, и я ему это позволила.

Глядя на наши руки, будто он все еще не мог поверить, что я здесь, отец наконец произнес.

— После того, как я скажу тебе то, что должен сказать.

— Ладно.

Он вздохнул.

— Папы должны защищать своих маленьких принцесс. Ты знаешь это, верно?

У меня в горле встал огромный ком.

— Да.

— Мужчины, отцы, парни, мужья… никогда не должны обижать женщину или ребенка кулаками, словами или еще как-то.

Я кивнула, не в силах вымолвить хоть слово.

Он оторвал взгляд от наших рук и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мне очень, очень жаль, Эмилин. — Он весь сжался. Внезапно мы оба сломались, сидя за этим столом. Его тело содрогалось от рыданий — рыданий, наполненных болью, которые соответствовали и моим собственным.

Пэт положила стопку салфеток возле моего локтя, а затем отправилась на кухню, оставив нас наедине.

— Я не смог простить себя. И никогда не думал, что заслуживаю твоего прощения, — плакал он.

Мы держались друг за друга за столом, пока слезы не утихли.

— Я тоже так думала, но мне нужно тебя простить. Я готова простить тебя, — сказала я.

— Ты не обязана, Эмилин. Я так долго искал себе оправдания. Обвинял твою маму, бумажную фабрику, которую закрыли, потерю работы. И кроме этих обвинений я больше ничего не делал. Твоя мама ушла, потому что я оттолкнул ее.

— Но она оставила меня там, с тобой, — сказала я. Он вздрогнул, как будто мои слова причинили ему боль.