Клинок князя Дракулы

А тот подошел к камину (с той стороны, где рыдала на крепостной стене румяная Ярославна), отсчитал сколько-то изразцов от угла и на что-то нажал. Часть камина отъехала в сторону, открыв тайник, который много лет назад устроил здесь покойный купец первой гильдии.

Из этого тайника незнакомец извлек столбик золотых царских десяток, пересчитал их и спрятал во внутренний карман.

В свое время (в восемнадцатом году прошлого века) купец Уховертов забрал из тайника основные ценности – бриллианты, изумруды и прочие приятные мелочи. Золото он оставил на всякий случай, надеясь вернуться за ним на следующий день. Но следующего дня не случилось – на улице купца ограбили и убили пьяные дезертиры.

Главный редактор в полном изумлении следил за происходящим, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. А загадочный посетитель, закрыв тайник, снова подошел к нему. На Сигизмунда Казимировича дохнуло смертью.

– Твое счастье, что я недавно поел! – процедило ужасное существо и покинуло кабинет.

В кабинете стало совсем темно.

Наконец Сигизмунд сумел пошевелиться, затем он встал и, оглянувшись на дверь, подошел к камину и принялся один за другим ощупывать зеленые изразцы.

На следующее утро уборщица Алевтина, придя в кабинет главного редактора, чтобы навести там порядок перед началом рабочего дня, нашла там Сигизмунда Казимировича. Он один за другим ощупывал изразцы и бормотал что-то бессвязное.

После недолгих консультаций вызвали психиатрическую перевозку, и несчастного Сигизмунда увезли на Удельную, в хорошо известную клинику имени Скворцова-Степанова. Там он ведет себя тихо, только ощупывает все печи и бормочет что-то невразумительное про вампиров, тайники и царское золото.

Негромко звякнул дверной колокольчик.

Серафим оторвался от журнала, поднял глаза на дверь.

В магазине было темновато, и он не смог как следует разглядеть посетителя. Показалось только, что лицо у него нездорово бледное, а губы и глаза – чересчур темные.

Посетитель, не отвлекаясь на самовары, фарфоровые безделушки и прочую допотопную ерунду, прямиком проследовал к прилавку и уставился на Серафима.

Взгляд у посетителя был чрезвычайно неприятный – какой-то пустой, безжизненный.

И еще… хоть в магазине было полутемно, этот странный посетитель опустил края шляпы, да еще прикрывал лицо от света ладонью, как будто свет причинял ему физические мучения.

Впрочем, Серафим навидался всякого.

Сам он обладал удивительно располагающей внешностью – круглым добродушным лицом, голубыми наивными глазами стареющего младенца.