Клиника верности

Он предвкушал неторопливый, радостный секс, но вдруг заметил на лице Тамары выражение нарочитой, раздраженной покорности, и желание сразу пропало. Она уступает, но не потому, что хочет поддержать его порыв, и даже не потому, что ей приятно внимание мужа. Нет, просто это ее долг, и она честно исполняет его, несмотря на усталость. Потом она ему припомнит, как он, эгоист и грубиян, заставлял ее заниматься любовью, наплевав на ее усталость.

— Ладно, извини. — Илья Алексеевич сел и пригладил волосы. — Ты права, сейчас не самое подходящее время. Разогреть тебе обед?

— Как хочешь.

Когда Тамара вышла из ванной, на столе дымилась тарелка борща с ложкой сметаны в центре, в микроволновке ждала своей очереди тарелка с котлетами, и еще Илья Алексеевич сообразил салат из помидора, половинки огурца и остатков сыра.

— Мило, — сказала Тамара, принимаясь за еду. — А ты не будешь?

Он отрицательно покачал головой. В семье было не принято ждать друг друга. То Тамара задерживалась на лекциях, то Илья Алексеевич торчал на службе допоздна, и глупо было одному из супругов сидеть голодным. Кроме того, ему казалось, что Тамаре гораздо больше нравится есть с книжкой, чем в компании мужа. Алиса тоже ела самостоятельно, Тамара просто контролировала количество котлет и уровень супа в кастрюле.

Она взяла ложку и привычно потянулась за романом в мягкой обложке, но Илья Алексеевич мягко перехватил ее руку:

— Подожди, Тамара. Надо поговорить.

— Хорошо, давай поговорим, — равнодушно сказала она, отрезая кусок хлеба.

— Пойдем завтра к Алисе! Я вина куплю…"

"— Илья, вопрос закрыт. Я никуда не пойду, пока она не попросит у меня прощения за свою безобразную выходку.

— Да брось ты дуться! Ну взбрыкнул человек, ну проявил самостоятельность, что теперь?

— А теперь то, что я не допущу, чтобы моя дочь вытирала об меня ноги! Алиса оскорбила меня, продемонстрировала, что совершенно не считается с матерью, а я должна это проглотить?

— Тамара, ничего такого не было. Просто она хотела замуж выйти и боялась, что ты — извини, конечно, — отпугнешь ее молодого человека.

— Вот как? Значит, она понимала, что этот молодой человек — неподходящая для нас компания, и тем не менее поступила по-своему. Наплевав на наше мнение и наше нежелание видеть подобный персонаж членом нашей семьи. А я теперь должна ее расцеловать как ни в чем не бывало? Нет уж, милый мой, я не могу ее простить, пока она не раскается!

Илья Алексеевич вдруг страшно разозлился. Из глубин души поднималась слепящая, гулкая ярость, словно там внезапно включился мощный генератор. Холодный, безапелляционный тон жены, канцелярские словечки «продемонстрировала», «вопрос закрыт» разбудили в нем зверя.

— А как ты хотела? — спросил он с обманчивым спокойствием.