Клиника верности

Но у Тамары чутье только на плохое, она не замечает искреннего желания детей честно и твердо идти тем путем, на который они вступили."

"Незадолго до отъезда зятя у Ильи Алексеевича случился откровенный разговор с Анциферовым. Он без предупреждения заехал к детям после работы и Алисы дома не застал — она была в консультации. Воспользовавшись случаем, Илья Алексеевич сказал зятю, что если он хочет уйти от жены, можно сделать это сейчас, не дожидаясь, пока Алиса сильно к нему привыкнет и станет считать неотъемлемой частью своей жизни. Иван довольно грубо ответил, что не понимает, почему старшее поколение так старается их развести. Смутившись, Илья Алексеевич залепетал что-то о любви, которой никогда не было ни у Вани, ни у Алисы, о том, как им, должно быть, тяжело существовать в этом вынужденном союзе. «И что?» — грозно спросил Ваня. «Ну, любовь, она вроде как окрыляет…» Ваня посмотрел на него тяжелым взглядом: «Ну нет у нас крыльев, нет! Значит, не полетим, а пойдем пешком. Но до места все равно доберемся».

Проводив дочь, Илья Алексеевич понуро возвращался домой. Ноги не несли его к жене, ее обидные слова и мрачные предсказания до сих пор звучали в ушах, наполняя сердце горькой обидой за дочь. Пусть Тамара права, пусть Ваня действительно не любит Алису, но зачем говорить это женщине, ожидающей ребенка? Как бы ни складывалась ее судьба, сейчас нужно хранить ее душевный покой, чтобы хоть последние месяцы перед родами она безмятежно готовилась к появлению на свет нового человека. Самое противное, что на самом деле Тамара не тревожится о дочери, просто ей приятно мучить Алису. Выйдя замуж и зажив своим домом, дочь вышла из-под контроля, перестала подчиняться воле матери, и теперь Тамаре хотелось вернуть себе былую власть над Алисой. Ей нужно, чтобы дочь была разочарованна и растерянна, чтобы она поняла полную свою непригодность к самостоятельной жизни и сдалась под юрисдикцию матери. Алиса должна быть покорной, а будет ли она при этом счастлива, Тамару не беспокоило.

Члены семьи всегда должны были делать только то, что нужно Тамаре. Если у них вдруг возникали собственные желания, идущие вразрез с ее планами, то эти желания объявлялись вредными, позорными и недостойными порядочного человека. Ни дочь, ни муж никогда не слышали от матери семейства вопроса: «Как ты хочешь?»

Алисино замужество было первым примером активного неповиновения в семье. И теперь Тамара собиралась подавить бунт.

«Господи, неужели есть на свете семьи, где жизнь не напоминает нечто среднее между непрерывным сеансом психоанализа и заседанием суда? — Илья Алексеевич тяжело вздохнул.