Клиника верности

Потому что в случае чего доказать ему свою верность тебе будет нечем!

— Ну, мама!

— Никаких мам! Если тебе так скучно, я могу сходить с тобой в кино. Хочешь? Мы даже успеем в ресторанчике посидеть. Аркадия Семеновича с собой возьмем, он с тобой потанцует. Но с посторонними парнями я тебя не отпущу!

Вера засмеялась:

— Ты говоришь, будто ты мама Германа, а не моя!

— Дорогая, если бы я была мамой Германа, то сказала бы тебе: «Да-да, деточка, иди повеселись, ни в чем себе не отказывай», — а как только за тобой захлопнулась бы дверь, тут же позвонила бы сыночку и доложила о похождениях его невесты!

— Клянусь тебе, я не собираюсь делать ничего плохого! Мама, ты же меня знаешь, как ты можешь думать, что я с кем-то загуляю!

— Сейчас главное, чтобы Герман так не думал, а мое мнение можно не учитывать, — фыркнула Жанна.

Вера стала нерешительно теребить концы шарфа. То ли послушаться мать, то ли настоять на своем…

— Но я обещала ребятам, что приду, — сказала она задумчиво. — Они и так думают, что я строю из себя звезду.

— Вера, единственное обещание, о котором ты должна помнить, — это обещание Герману! — торжественно заявила Жанна. — Остальное — мелкие детали. Позвонишь, скажешь, что плохо себя чувствуешь. Извинишься. Все.

— Они обидятся.

— Ну и что?

— Мама, в конце концов, я свободный человек!

— Свободный, никто не спорит. Пока свободный. Только вот какое дело, Верочка. Свобода, она ведь не «от чего», а «для чего». Хорошо, я скажу: иди, делай что хочешь. На что ты эту свою свободу употребишь? Может статься, ты быстро снова окажешься в рабстве, только уже не у меня, а у собственного прошлого. Таких Стасиков у тебя будет миллион, как только пожелаешь, а Герман — один. Оттолкнешь его, вернуть не сможешь.

— Да я не собираюсь его отталкивать, ты что, с ума сошла?

— Вера, пойми, сейчас твои вопли о свободе напоминают мне требования ученика в цеху, чтобы ему разрешили засовывать руки в токарный станок. «Я, — говорит он, — хочу делать все, что захочу, и плевал я на вашу дурацкую технику безопасности!» Потом он убедится, что руки под нож пихать не стоит, но много ли он наделает того, что хочет, с отрубленными пальцами?

Вера поморщилась:

— Что ты такое говоришь?

— Правду жизни, — отрезала Жанна и размотала живописно уложенный шарф. — Береги то, что у тебя есть. Герман — золото, а ты хочешь его променять на какие-то побрякушки. Как индеец, честное слово.

Вера сняла пальто. Под ним обнаружилась вполне скромная блузка и нейтральная юбка-карандашик. Глядя на этот целомудренный наряд, сразу становилось ясно, что Вера идет не завлекать мужчин, а общаться с друзьями. В общем, Жанна и так была уверена в дочери, но рисковать нельзя.