Клиника верности

 — Я боролась за счастье, но проиграла, остается только признать свое поражение и жить с тем, что есть, не ввязываясь в битвы, на которые больше нет ни сил, ни средств. Наголову разбитая армия не может штурмовать неприступные крепости! Приходится капитулировать и тихо возделывать тот клочок земли, который оставили тебе победители».

Она очень тосковала по Альберту и, чтобы отвлечься, поступила заочно учиться на инженера по медоборудованию. Эта тяга к знаниям, вызванная отчаянием, неожиданно принесла материальные плоды. Больница приобрела компьютерный томограф, и Жанну назначили его обслуживать.

Они работали вдвоем — врач давала заключения по снимкам, а Жанна следила за аппаратом, проводила техническое обслуживание и делала исследование. Компьютерная томография стоила дорого, очередь «по полису» тянулась на два-три месяца, и Жанна с докторшей, обе одинокие матери, отчаянно мухлевали. «Бизнес-план» у них был такой — половина исследований через кассу, остальное — на руки. Впрочем, они никогда не зарывались, сотрудникам и их знакомым делали все сразу и бесплатно и никогда не отказывали, если врачи просили об экстренном исследовании. Поэтому никто не стремился открыть администрации глаза на их аферы.

«Работать на компьютерном томографе — это все равно что иметь собственную нефтяную скважину», — довольно думала Жанна, каждый день унося домой тысячу наличными, а то и больше. Впрочем, привычка к скромной, почти аскетической жизни у нее осталась, она не начала безудержно тратить деньги на дорогую одежду и хорошую еду, как делают многие внезапно разбогатевшие люди. Жила как раньше, истово откладывая на квартиру и образование дочери.

В прошлом году она наконец-то выработала стаж, позволяющий получить служебное жилье в личное пользование, и обменяла свою комнату на крохотную двушку. Доплаты хватило только на малюсенькую распашонку с такими узкими коридорчиком, санузлом и кухней, что свободно передвигаться в них мог бы только древний египтянин, как его изображают на картинках, но Жанна была счастлива.

Теперь все силы были брошены на воспитание Верочки. «Моя жизнь не задалась, пусть хоть у нее удастся», — думала Жанна, словно заново переживая свою юность вместе с дочерью. Она чувствовала себя перегноем, почвой, на которой растет прекрасный цветок, и радовалась, что ее жизненных соков хватает для развития этого цветка.

Дочь росла удивительной красавицей, не похожей ни на миловидную Жанну, ни на своего симпатичного, но весьма заурядного внешне отца. Это было настоящее чудо с огромными глазами, сияющими радостью и добротой.

С детства Жанна не знала с ней хлопот, все, что приходится с хрустом и сопротивлением вбивать детям в голову, Вера будто знала от рождения.