Клиника верности

Из зеркала на нее смотрела растерянная, испуганная девчонка, словно умоляя Жанну одуматься. «Пусть это случится, пусть он сделает это со мной, но не сейчас, не так! — мысленно взмолилась Жанна. — Пусть лучше наш первый раз будет в общаге, где нет такой роскошной ванной, да вообще никакой ванной нет, только душевая в конце коридора. Пусть там узкая железная кровать с гремучей сеткой, пусть слышно соседей за стеной и приходится вздрагивать от каждого шороха и каждую секунду ждать возвращения соседки. Но там мой дом, другого у меня нет. Приходи в мой дом, бери мое тело и мою душу. Пусть скрипучая кровать станет нашим первым семейным ложем, пока мы не заработаем на лучшее».

Она поспешно сняла халат и переоделась обратно в свои вещи. Пусть Илья отвезет ее в общежитие.

Но он так нежно обнял ее! Губы легко коснулись ее шеи…

— Как ты долго… Я извелся весь…

— Илья, пожалуйста, поедем домой!

Она сказала это еле слышно, ее решимость слабела с каждой секундой.

— Ну что ты, малыш! Чего ты испугалась?"

"Он ловко расстегнул пуговицы ее блузки и опустился на колени, проведя кончиком языка по животу. Жанна почувствовала, что ноги перестают ее держать, колени обмякли так, что она вынуждена была опуститься на диван. Сердце билось как сумасшедшее. «Уступи, — нашептывал ей сладкий голосок. — Вы не можете друг без друга, вы все равно что муж и жена, осталось только уладить формальности. Твой отказ оскорбит его, он подумает, что ты ему не доверяешь. Разве можно торговаться, Жанна? Ты любишь его, он любит тебя, что плохого может с вами случиться?»

«Ты прав, — ответила Жанна голосу. — Просто я никогда раньше этого не делала, вот и мучаюсь глупыми страхами. Точно так же я психовала бы в общаге. Нужно забыть обо всем, кроме нашей любви».

Он ласкал ее так нежно, так бережно касаясь самых укромных уголков ее тела, что Жанна совершенно не чувствовала стыда. Другой рукой он крепко, ободряюще обнимал ее. Когда Илья вошел, ее лоно с готовностью приняло его, боль была глухой, мимолетной и сразу исчезла, а вслед за ней исчезла и чужая комната, и весь остальной мир. Остались только они вдвоем — в невесомости, в пустоте, в вечности.

Глава вторая

То ли от переживаний, то ли из-за прогулки под дождем у Ильи Алексеевича разыгрался застарелый остеохондроз. Правое плечо болело так сильно, что трудно было даже подписывать бумаги. Все жалели главного врача, который ходил по клинике, неся руку, словно хрустальную вазу, и наперебой предлагали помощь. Илья Алексеевич отмахивался. Ему было не до капризов собственного организма.

«Рано или поздно пройдет само, или в крайнем случае я сдохну», — думал он, как думают, заболев, многие медики. Но плечо с каждым часом мучило все сильнее.