Клиника верности

Я от всей души желаю, чтобы ты поскорее меня забыла, я очень надеюсь, что ты не успела полюбить меня так сильно, как я тебя. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, и ты обязательно будешь. А я так был счастлив с тобой, что больше мне счастья не надо. Буду жить, работать, воспитывать сына, а по ночам сидеть на подоконнике и выть на луну, вспоминая тебя».

Вот и все. Жанна аккуратно убрала письмо в конверт. Пошарила в шкафчике, где соседка хранила свои папиросы, достала одну и неумело затянулась. На язык попали горькие табачные крошки, Жанна сплюнула в раковину.

— Вот и все, — повторила она безжизненно.

Что ж, она ждала чего-то в этом роде. Счастье с Альбертом было слишком безоблачным, слишком зыбким, каким-то кинематографически нереальным, чтобы продолжаться вечно. Каждый раз, закрывая за ним дверь, Жанна говорила себе: «Ничего не выйдет, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой». В то же время она истово надеялась, что страхи ее окажутся ложными, она выйдет за Альберта замуж и весело посмеется над своими опасениями.

«Дурочка, пора бы понять, что в твоей жизни не сбываются сказки! В чьей угодно, только не в твоей! У тебя суровая судьба, она не делает тебе подарков, больше того, отбирает то, чего ты добилась сама ей вопреки».

Надежды больше нет, и сделать что-то, чтобы переломить судьбе хребет, она не может. Альберт ушел с работы, они не встретятся завтра в ее рентгеновском кабинете, и она не сможет убедить его остаться с ней, даже если вдруг и найдет слова, которые бы его убедили отказаться от сына ради нее. Искать его? Идти к нему домой и умолять жену разрешить ему видеться с сыном? Один раз она уже умоляла соперницу, с нее хватит! Боже мой, какая злая ирония судьбы. Один ее мужчина отказался от ребенка ради женщины, другой — от женщины ради ребенка, и в обоих случаях страдающей стороной оказалась она, Жанна!

А может быть, так и надо? Может быть, это не удар, а спасение? Альберт отказался от счастья ради сына, ради своей кровиночки, значит, ему очень важно, что ребенок именно его. Он очень ценит кровное родство, а Вера ему никто, просто дочка любимой женщины. Разумеется, он хорошо бы к ней относился, но если бы Жанна родила ему ребенка, этот ребенок полностью бы завладел его вниманием, а Верочка бы стала второй сорт. А Жанна не хотела, чтобы ее любимая дочь считалась кем-то, пусть даже любимым мужем, за второй сорт."

"Она сделала еще затяжку. От едкого дыма в горле запершило, непривычная к никотину голова стала кружиться, но Жанна мужественно решила докурить до конца. «Пусть делает, что хочет! — Она залихватски махнула рукой. — Тем более что я никогда его не любила. Он мне нравился, я хотела за него замуж, но мое сердце осталось там, в моих восемнадцати годах, на железной койке общежития.