Клиника в Гоблинском переулке

Держал сердце, по каплям вливал в оборотня зелья, старался нащупать хоть какой-то очажок, из которого можно запустить регенерацию – проделывать все это было не проще, чем пройти по канату, жонглируя горшками с кактусами.

Бесполезно. Все было бесполезно.

До чего неудачное стечение обстоятельств! Если бы парень не был оборотнем, они живут меньше людей и болеют быстрее. Если бы оказался в клинике чуть раньше…

Ланс отпустил сердце.

– Мэтр! – вскрикнула Грейс.

– Все, монна Амари. Мы ничего не можем сделать. Посмотрите сами и поймете.

Девушка прикусила губу. Она все понимала, только смириться не могла.

Ланс подавил желание со всей дури садануть кулаком по кушетке рядом с телом. А потом выйти, схватить оборотня за грудки и высказать все, что он думает о родителях, у которых сын – пусть и взрослый – горит в лихорадке и гниет заживо, а они ждут утра, чтобы никого не беспокоить. Возможно, ночью Киран смог бы что-то сделать.

Нет. Отец не мог знать, иначе наверняка примчался бы, не слушая сына. А теперь и без Ланса прекрасно начнет себя винить. Мертвого это не вернет. Просто самому Лансу хочется найти, на кого переложить ответственность, чтобы стало легче. Но так нельзя. Нечестно. Он мысленно воспроизвел свои действия. Все было правильно. Только бесполезно.

– Пойдемте, Грейс… монна Амари, – поправился он. – Бывает так, что мы бессильны.

Когда открылась дверь, оборотень вскинулся – и застыл, поняв, в чем дело.

– Все? – тихо и очень безнадежно произнес он.

– Простите, господин… – Ланс вдруг понял, что не знает имени оборотня. Парня звали Ерар. А отца? – Болезнь вашего сына развивалась стремительно. Состояние было очень тяжелым. Мы сделали все, что смогли. Мои соболезнования.

Оборотень молчал. Просто сидел и молча смотрел перед собой.

– Когда я могу его забрать? – произнес он, наконец, тихо и безэмоционально.

– Когда сочтете нужным. Мы можем перенести его в ледник, пока вы ищете помощников?

– Нет. Я заберу его сейчас.

Ланс не стал спорить.

Я вышла из палаты и бездумно побрела по коридору. Слышала, как за спиной мэтр Ланселот дает распоряжения Берту, а после спокойно и выдержанно отвечает на вопросы убитого горем отца.

«Ну как же так, как же так… Ведь Ерар утверждал, что чувствовал себя хорошо, разговаривал и вдруг… мертв!»

Ни о чем другом думать не получалось. Вот мэтр Даттон – каменная глыба, а не человек: ни эмоций, ни сострадания. Что-то вроде механического мобиля: только кажется, что у него тоже есть сердце.

Я обманулась его чуткими руками и профессиональными навыками, пришла за помощью, а он отчитал меня, как бестолковую первокурсницу.

Хотя, следует признать, урок я усвоила. Нельзя обещать пациентам того, чего не можешь исполнить. Впредь буду рассчитывать только на себя.