Клиника в Гоблинском переулке

Обыск он перенес хладнокровно, прекрасно сознавая, что дежурный велел ему раздеться вовсе не потому, что надеялся найти у подозреваемого в карманах или под одеждой «предметы или документы, имеющие значение для раскрытия преступления». Его лишили запонок, часов и галстучной булавки, а заодно и шейного платка, пообещав передать их родственникам.

– У меня нет родственников в городе, – заметил Ланс.

– Значит, доверенному лицу, – дежурный ухмыльнулся. – Вы ведь наверняка назначили себе доверенное лицо и заверили все как полагается.

Ланс пожал плечами. Еще одна мелкая сошка, которой малая толика власти вскружила голову. Когда он обустраивал клинику, пришлось сменить едва ли не дюжину санитаров, прежде чем нашлись те четверо, которые действительно честно исполняли свои нелегкие обязанности и не третировали пациентов по мелочам. Вот и здесь так же. Разумеется, отправить записку ему снова не позволили.

Дознаватель показался Лансу уставшим и нервным. Впрочем, рекомендовать ему успокоительное Ланс не стал.

– Мэтр Даттон, – сказал немолодой уже гном, – для вас же самого будет лучше, если вы признаетесь в убийстве. Помогите следствию, а мы поможем вам.

Ланс пожал плечами – в который раз за этот бесконечный день.

– В научных кругах, к которым я имею честь принадлежать, считается, что бремя доказательства лежит на постулирующем. Вы утверждаете, что я убил, – вам и доказывать.

– Докажем. – Дознаватель посмотрел на него сквозь очки. – Зря вы так, мэтр. Все ведь всё понимают. Покойный, между нами, слова доброго не стоил, туда и дорога. Девушка, опять же, вполне естественное желание за нее поквитаться, у меня самого две дочери… Признались бы, глядишь – и послабление бы вышло. Мэр наш больно уж переживает, дескать, жаль мэтра целителя, надо войти в положение.

Войдет он в положение, конечно. Сильно, видимо, разозлился, до сих пор успокоиться не может.

Ланс покачал головой.

– Я не буду говорить без поверенного.

– Хорошо, мы назначим вам поверенного. В порядке очереди, – вежливо улыбнулся дознаватель.

Ланс мысленно поморщился и напомнил себе, что истинный дворянин должен достойно сносить все обрушившиеся на него невзгоды.

Достойно снести пребывание в камере оказалось сложнее. Разумеется, он и не ожидал, что ему предоставят отдельное помещение, хотя и должны были содержать дворян отдельно от простонародья. Но от запаха немытых тел, кажется, намертво въевшегося в стены, его замутило, даром что за свою карьеру целителя успел много чего повидать. Впрочем, спустя какое-то время обоняние милосердно отключилось.

Отключиться от соседей было сложнее – люди и нелюди изнывали от скуки, развлекая себя разговорами.