Клиника в Гоблинском переулке

Проснуться с жуткой головной болью и тошнотой. Предстать перед людьми помятым, воняющим перегаром. Перед Грейс.

Его передернуло. Ланс осторожно поставил на стол бокал – так осторожно, словно стоит чуть расслабиться, и бокал, а следом и кувшин полетят в стену. Как был, в домашнем, лишь сменив мягкие туфли на уличные ботинки, вышел из дома.

Ночная прохлада обволокла тело, и наконец получилось вдохнуть полной грудью – впервые за вечер. Но пружины, зудящие внутри, не давали покоя, подгоняли, и он сам не заметил, как сперва перешел на быстрый шаг, а потом побежал. В темноте улиц, разгоняемой лишь светом из окон да редкими в этих кварталах фонарями, он несся, чудом не оступаясь, хватая ртом воздух, радуясь тому, как он обжигает грудь изнутри, и тому, что мышцы ноют от нагрузки, а не от непонятного напряжения.

Из подворотни вылетела шавка, помчалась следом, гавкая, за ней еще одна. Лай, отражаясь от стен, многократно усилился эхом. Ланс, не оборачиваясь, швырнул за спину молнию – не чтобы убить, просто уличным псам не нравился звук электрических разрядов. Гавканье стихло, но ночную тишину прорезал звук, который Ланс вовсе не ожидал услышать.

Трель полицейского свистка разлилась по улице, и, словно проснувшись, начали загораться окна, захлопали ставни, а за спиной прозвучал молодой голос:

– Стой, или бью на поражение! – Подтверждая эти слова, мрак развеялся, стены домов окрасились алым.

Остановиться получилось не сразу – ноги еще гнали вперед.

– Стой, тебе говорят! – Позади затрещало пламя.

Ланс обернулся. Полицейский, совсем молодой, поди и бреется еще не каждый день. Но огненный шар у него между ладонями вовсе не казался игрушечным.

Ланс оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. Странное дело, полуодетый, мокрый как мышь, с горящим лицом, он вовсе не чувствовал неловкости. Словно с потом и воздухом вылетела вся дрянь, что разъедала сознание изнутри.

– Вы нарушаете общественный порядок, господин. – Полицейский вовсе не торопился гасить огонь.

– Я больше не буду, – выдохнул Ланс, и расхохотался, поняв, как это звучит.

– Я вынужден сопроводить вас в участок.

– Сопровождайте, – выдавил он сквозь смех. – Ночевать в каталажке мне еще не приходилось.

Полицейский взял его под локоть, косясь, словно на опасного сумасшедшего. Ланс позволил вести себя по улице. Дыхание потихоньку восстанавливалось, но смех время от времени все же прорывался. Это не было истерикой. Просто ужасно смешила сама ситуация – его, графа, потомка древнего рода, ведет по улице полицейский, точно какого-то бродягу. За нарушение общественного порядка – право слово, большего бреда и представить себе нельзя! Едва ли его топот разбудил полквартала, а вот полицейский свисток…

Но он не злился на полицейского, да и на себя тоже.