Клиника одиночества

А Стас растянулся на диванчике, закрыл глаза и предался мрачным мыслям. Он не любит Варю, это ясно. Он никогда не испытывал к ней такого влечения, как к Любе, никогда не мечтал о ней, и, наверное, если бы вдруг после первой встречи Варя исчезла, не оставив координат, он тут же забыл бы о ней. Да что там Люба! Даже к анестезистке Алисе он относился более тепло и уважительно, чем к собственной невесте. Даже пить чай вместе с Соней было ему приятнее, чем с Варей. Просто однажды он хладнокровно решил: «Ага, вот Варя, она симпатичная, умная, добропорядочная и воспитанная девушка. Будет мне хорошая жена».

Но как, черт возьми, они будут жить, если она раздражает его? Ладно бы еще у нее были реальные недостатки, которыми он мог бы объяснить свое недовольство, но она, черт возьми, почти безупречна. И что прикажете отвечать на вопросы: «Дорогой, почему ты дуешься? Я что-то сделала не так?» С нежной улыбкой говорить: «Не волнуйся, милая, все так. Ты просто меня бесишь!»

Глава 10

— Что ж, – Владимир Федорович отложил Любины листы и снял очки, – это лучше. Гораздо лучше. Начинай работать, по ходу дела разберемся."

"Люба печально кивнула. Легко сказать: начинай работать! А если она не может? Если роман с Максимовым парадоксальным образом выпивает из нее все творческие силы? По идее она, окрыленная любовью, должна выдавать по десять страниц качественного текста в день! Вместо этого она тупо сидит за компьютером, предаваясь горьким размышлениям. Да что там сценарий, если она еле-еле заставляет себя поддерживать дома порядок!

Странно, в голове у нее много идей, мыслей и образов, но она почему-то боится писать. В последнее время ей стало казаться, что она, глупая, ни за что не сможет передать эти образы так хорошо, чтобы это понравилось другим людям и чтобы она сама осталась довольна. А раз ничего не получится, так стоит ли начинать?

Исподволь, где небрежным замечанием, где остротой, где просто брезгливой гримаской, Борису удалось убедить ее в том, что она полная бездарность. То, что он не смотрел ни одного фильма, снятого по ее сценарию, нисколько его не смущало. «Мелодрама – жанр для слабоумных, недалеких баб, работать в нем могут только бездарности и конъюнктурщики», – безапелляционно говорил он. Люба не напоминала ему ни о «Грозовом перевале», причисленном к десяти лучшим романам XIX века, ни об «Унесенных ветром». Она была уверена, что Борис тут же ответит ей демагогическим, но неопровержимым аргументом.

Странным образом Люба ловила себя на том, что, начав встречаться с Максимовым, она как-то охладела к собственной внешности. Ей всегда нравилось хорошо одеваться, экспериментировать со стилем, но последнее время она ходила в брюках и простых водолазках.