Клиника одиночества

Во всем мире давно ориентируются не на вес, а на площадь поверхности тела. Стас всегда старался следовать передовым тенденциям, но формула вычисления поверхности тела выглядела так пугающе, что пока приходилось придерживаться дедовского способа.

Иван усадил присмиревшего папашу писать информированное согласие на операцию и наркоз, а Стас с Алисой положили мальчика на каталку и повезли в операционную. От интоксикации ребенок был очень вялым и сонным, даже не жаловался на боли в животе. Если бы домработница не привезла его в больницу, все обернулось бы плохо. Отросток омертвел бы, боли в животе прекратились, а интоксикацию никто бы не заметил. Ну, спит себе ребенок, и пусть спит.

Не дожидаясь команды Стаса, Алиса поставила капельницы в обе руки, чтобы увеличить скорость вливания.

Грабовский приготовился к интубации трахеи, в очередной раз недобрым словом помянув отца мальчика. Привези он сына в первый день заболевания, хватило бы внутривенной анестезии – менее управляемой, но и менее травматичной. А раз есть подозрение на перитонит, необходима искусственная вентиляция легких. Манипуляции в брюшной полости могут вызвать раздражение блуждающего нерва и остановку дыхания, не говоря об угрозе аспирации[11], которой анестезиологи боятся пуще чумы.

«А папаша еще жалобу на нас накатает, – мрачно думал Стас. – Дотянул до последнего, теперь неизвестно, как мальчик поправляться будет. Нагноение раны почти неизбежно, но это семечки по сравнению с абсцессами брюшной полости, которые могут развиться на фоне перитонита. И в этих абсцессах, ясное дело, виноват будет не папаша, который три дня не показывал ребенка докторам, а, наоборот, эти самые доктора...»

Тем временем Зоя Ивановна подняла дежурного курсанта. Обычно она делала аппендэктомии вдвоем с сестрой, но в этом случае все следовало делать строго по правилам. Зоя была нежадным хирургом и хорошим преподавателем: обычно курсант, работая с ней, мог рассчитывать, что ему позволят оперировать самому, а она будет помогать и наставлять. Но сейчас начальница решительно встала на место оператора. Стас понимал, что делает она это не из боязни, что курсант сделает что-то неверно, а только лишь из суеверия. Слова папаши произвели на нее сильное впечатление, это чувствовалось по несвойственной ей молчаливости.

Опять неподходящий момент, подумал Стас с досадой. Зоя будет до утра переживать, хорошо ли она провела операцию, и подкатить к ней, пользуясь непринужденной обстановкой ночного дежурства, вряд ли получится.

А так хотелось узнать про Любу...