Клиника одиночества

Когда я гостил в деревне у Яши Розенберга... Да вы же его знаете, это Зоин однокурсник, известный пластический хирург. Он, кстати, в своем доме прием в честь Зоиного дня рождения устраивал. Вы там были?

Люба кивнула, с грустью и восторгом вспомнив свои приключения в беседке.

– Мы с Катей тоже собирались, – продолжал Колдунов, – но дорогая теща в последний момент отказалась с детьми сидеть. Так вот о диалектах: мы с ним в деревне баню натопили, собираемся париться, и вдруг он мне говорит: давай блюдо! Я ему: на что тебе в бане блюдо? А он: ищи блюдо, и все! Я говорю: слушай, Розенберг, ты еще в бане не был, а уже угорел. Нет, говорит, это я не понимаю, как ты без блюда мыться будешь. Ладно, думаю, спорить бесполезно, полез в буфет, нашел там фарфоровое блюдо с розочками и ему несу. Он увидел меня да как заржет! Оказывается, блюдо у них – это таз по-нашему. Который не шайка, а, наоборот, без ручек, с плавными контурами.

– Очень интересно, – вежливо сказала Люба.

В этот момент дверь с треском распахнулась, и спиной вперед в нее влетела Зоя."

"– Я тебе сказала, что нужно ставить дренаж! – взревела она грозно, обращаясь к невидимому Любе собеседнику, предположительно оставшемуся в коридоре. – Без дренажа рана стопудово нагноится! Откажешься – мне не жалко, лежи, гнии! Нет, гний! То есть гней! Короче, ты меня понял. Иди пока в палату, я тебя вызову, как перевязочная освободится. – Она наконец развернулась. – О, Любаня, привет! Какими судьбами? Слушай, ты же у нас филолог, как будет правильно от «гнить»?

Люба задумалась:

– Вроде и нет такой формы.

– Это специально, чтобы люди друг другу гнить не желали, – заметил Колдунов. – А ты знаешь, что к нам спустился ангел с нектаром и амброзией?

Зоя кинула на него тяжелый взгляд:

– Ты, Колдунов, поаккуратнее! Пятеро детей у тебя, забыл?

– Бог с тобой! Я просто хотел сказать, что Люба нам поесть принесла. Садись скорее, все горячее еще.

– Другое дело.

Зоя бросила на стол пачку историй болезни и стала мыть руки.

– Они там совершенно охренели, – сказала она мрачно, положив в тарелку фаршированный перец. – Так меня выдрали за плохое оформление документов, что я до сих пор распрямиться не могу. Главное, если бы хоть по делу было, а то цепляются ко всякой фигне. Тут подписи нет, тут обход завотделением не записан. Подождите, говорят, сейчас мы вас особо круто рублем наказать не можем, но уже придумана новая форма оплаты труда, и большая часть зарплаты будет теперь распределяться на усмотрение администрации. Тут-то мы вас научим родину любить. Создадим специальный экспертный отдел, который будет определять, кто как работает и кому сколько начислять денежек. Я говорю: вам мало дармоедов? Вы уж сразу тогда начните нас под конвоем на работу выводить.