Клин клином

Он не впервые сбегает куда-либо без ведома домашних, но сегодня все по-другому. Красота и спокойствие летней ночи, нежные чашечки полевых цветов и брызги звезд – все это не сравнится с обществом Котова, который наконец-то выключил свою сволочную натуру. Денис зарывается лицом в подушку, чтобы заглушить свой громкий смех. Он счастлив, по-настоящему рад сегодняшней встрече.

Слова Толика о нелюдимости Мурата, предупреждения и недомолвки Славки о Кирилле рассыпаются в мыслях Дениса мелким бисером: не соберешь. Сейчас не до них. Сейчас телом будто владеет лихорадка: хочется неистово хохотать, хочется пошуметь чем-нибудь, разбросать что-нибудь, затем заново собрать и разбросать снова. Эйфория бьет в грудь наотмашь.

* * *Денису снятся черные раскосые глаза с длинными ресницами. Снятся тонкие губы, которые оголяют кромку верхних зубов. Снится свет фонаря, падающий на жесткие темные волосы и лукавую кошачью улыбку. Дениса укачивает в тягучей пропасти грез, где нет ощущения неправильности, где есть чувства и воображаемый отклик на них. Там они стоят у заброшенной автобусной остановки и смотрят друг на друга. Там секунды длятся вечность.

Он намеренно игнорирует звуки нового дня, хватается за сладкие остатки дремы, когда к нему заходит Катя.

– Дениска!

Солнце безжалостно палит сквозь тюль. Из кухни в комнату тянет запахом любимых булочек с посыпкой.

– Ну ты даешь, столько спать. Живенько вставай! – Катя ставит на подоконник стеклянную вазу. В вогнутое дно врезаются стебли полевых цветов: белых, синих, желтых, фиолетовых. Разноцветные зонтики и пушистые шишечки с изящно изогнутыми усами трав при малейшем движении осыпаются на пол мягким дождем из пыльцы.

Денис таращится на Катю во все глаза:

– Это мне? В честь чего такая неслыханная щедрость?

Она одним ловким движением нахлобучивает на его голову блестящий колпак.

– Память как у рыбки. С днем рождения! Теперь иди скорей умывайся, а то завтрак стынет. – Перед тем как выйти из комнаты, Катя придирчиво осматривается вокруг: – Потом хоть немного приберись здесь, ладно? Нехорошо, когда в праздничный день такой бардак.

Денис благодарит господа бога, что его уличная обувь, которой полагается быть не здесь, а в прихожей, осталась незамеченной.

Бабушкины поздравления ограничиваются строгим, но важным:

– Не будь размазней, как твой отец по молодости. И старшим не перечь.

В бисквитном торте с прослойкой из воздушного крема торчат девятнадцать подожженных свечей. Катя верит в карму, поэтому говорит, что, перед тем как загадать желание, следует хорошенько подумать. Денису хочется от души пожадничать. Ему бы пожелать чего-нибудь по типу: «Пусть все мои цели будут достигнуты, несмотря ни на что», к тому же планы стоят по-настоящему наполеоновские.