Клин клином

Мурат поднимает голову, готовый пробить товар очередного покупателя, и тут видит перед собой Пегова Кирилла. Тот стоит у кассы без единой покупки.

– Я бы хотел закупиться оптом, можно? – Весь его вид сочится самовлюбленностью и гордыней. Даже напускная вежливость в голосе ни к чему – слишком уж высоко задран подбородок.

– Смотря чем, – едко, сквозь зубы.

– Ящик лимонного «Гаража». Штук двадцать бутылок колы ноль девять. «Хаски» поллитровых столько же. Потом чипсы…

Мурата от неожиданности чуть не подводит бдительность: очень хочется спросить, знает ли отец Кирилла об этих покупках. Сомневаться в том, что алкоголь покупается втайне, не приходится: Пегов оплачивает наличкой, а не картой, с которой легко себя разоблачить, и добавляет, что все купленное позже заберут его друзья. Мамкин конспиратор.

– Слушай, я тут…

Мурат зыркает в его сторону весьма определенно.

– …Предложу тебе кое-что.

– Чего? Быстрее говори.

– Завтра у меня выпуск. Тебя ведь на своем не было, я знаю. Мне бы хотелось, чтобы ты… Ну, в общем…

Удивительно, но в его голосе чувствуется мольба. Весь показной лоск, которым Кирилл так любит кичиться, слезает с него, как облупившаяся эмаль. У Мурата на языке так и вертится: «А на хер сходить не хочешь?». Но для всего того, что совершил Пегов, любой матерщины будет мало. Конечно, Кирилл в курсе, что Мурат не присутствовал не только на своем выпуске, но и на вручении аттестата, ведь сам и приложил к этому руку.

– Я не приду. Это все?

– Приходи. Было бы неплохо, вернись все назад, а?

– В те дни, когда ты еще не угрожал мне? Я молчу про тебя не потому, что великодушный до усрачки.

Голубые глаза Кирилла превращаются в лед.

– Я сделал это вынужденно. Я не хочу доходить до крайностей.

Кто бы сомневался. Мурат уничижительно хохочет:

– Своему дружку ты тоже это говоришь? Хотя не отвечай. Мне плевать на вас. Проваливай.

– Я скоро уеду в Москву. Ты ничего не потеряешь, если завтра повеселишься. Смирнова и Банина тоже пригласили. – К кассе подходит покупатель с доверху полной корзиной, так что Кирилл разворачивается к выходу. И перед тем, как окончательно уйти, бросает напоследок: – Приходи, Котов, не ломайся.

Мурат все же не сдерживается и едва слышно цедит:

– Убейся к хуям.

Покупатель, опешив, выпучивает глаза.

Слова Пегова – последнее, о чем стоит думать. Выпускной? Отличная шутка. Кирилл, видно, совсем крышей поехал, раз решил, что может подобным загладить вину. Мурата на этом празднике жизни ждут в последнюю очередь. Появись он там, никто не побрезгует напомнить ему, кто он сам и кто его мать. Приглашение Кирилла – очевидная попытка унизить, и дружелюбию его грош цена.

День подкидывает еще достаточно мелких неудач. От звонков разрывается телефон.