Клин клином

Посиделки заканчиваются ближе к десяти, когда все песни уже спеты, а ужин съеден. Сашка без стеснения закатывает глаза, когда Слава предлагает Кате свою помощь с грязной посудой.

Прощаясь с ребятами у калитки, Денис впервые за все время в Ручейном так отчетливо ощущает лето. Толик с радостью соглашается позаниматься с ним пением в будни. Славка же, поразмыслив, говорит, что обучать игре на гитаре регулярно не сможет.

– Работа у меня. На этой неделе ночных смен полно. Напарник заболел. Но ты не унывай, поднатаскаю тебя, если надо.

После упоминания о напарнике Денис чувствует, как по спине бегут мурашки.

Толик напоследок рассказывает про школьного учителя, у которого они учились вокалу, а Славка кивает и добавляет свое. Вся их речь превращается в неразборчивый шум где-то на середине.

«Котов еще в школе втюрился в одного…»

«…футболиста».

«В общем, плохо все кончилось».

«А. Славка-то…»

«…Он избежал участи Мурата».

«Он же не виноват в том, что какой-то ненормальный втрескался в него».

Перед глазами встает серьезное лицо Кирилла, и его голос в голове звучит как наяву. Денис с подозрением поднимает взгляд на Славу.

Интересно, что тот почувствовал, когда ему признался одноклассник? Отвращение? Равнодушие? А может?.. Нет-нет, ведь Славка даже намека не давал, что Мурат его друг. Ну и что, что Толик знаком с Муратом с пеленок? Это ничего не значит, как и то, что Слава работает с Котовым на заправке. Случайность, не более.

«А если нет?»

– Передай, пусть выздоравливает.

Славка закрывает калитку на щеколду с внешней стороны.

– Кто? – Он поднимает глаза. Холодный свет уличных фонарей превращает его лицо в гипсовую маску.

– Мурат.

Слава недовольно сводит брови, смотрит укоризненно, будто на нерадивого ученика. Толик обеспокоено дергает его за рукав футболки, что-то говорит одним только взглядом. Славка шумно выдыхает через нос и, взяв Сашу за руку, уходит с ней вперед.

– Я сказал что-то не то? – Денис нервно чешет свой затылок. Он облажался, и, видно, по-полной.

– Не то чтобы. – Толик пожимает плечами. – Понимаешь, Слава очень чувствительный, особенно когда дело касается…

Он, полный невысказанного сомнения, некоторое время молчит, раздумывая над чем-то, затем аккуратно интересуется:

– Значит, с Муратом Котовым ты уже знаком?

– Я виделся с ним пару раз. Не более. – Денису неприятно то того, что его слова звучат как оправдание.

Будто, упомянув лишь имя, он посягнул на что-то запретное, личное, на что-то, о чем можно говорить только в закрытых кругах. Мурат вдруг становится сокровенной тайной, а Толя и Слава – его ревностными стражниками.

– Ясно. Не нервничай так, все хорошо, ты же не сказал ничего плохого.

– Послушай… – «Позорище. Черт, просто спроси. Не убьют же за это, в конце концов».