Клин клином

Но я не уверен уже ни в чем, так что…

Дениса от этого вступления немилосердно корежит. Ощущение скорой кончины провоцирует потребность быстро думать…

– Ты, что ли, про Пегова? – Быстро думать и по-лисьи вилять.

Он наверняка не знает, в курсе ли ребята последних событий, но это и неважно: ему необходимо сместить фокус внимания с себя на что-то другое. Кирилл для этого подходит отлично, его имя действует на ребят как красная тряпка.

– Не совсем. – Толик странно хмурится. – А у тебя есть что про него рассказать?

– Думаю, нет. После того случая на барже я его больше не видел.

Толик несколько раз моргает. Он выглядит совсем потерянным, абсолютно неосведомленным."

"– Так Мурат не… – Дениса это удивляет не на шутку. Значит, Мурат скрытничает даже с близкими друзьями. Толик выразительно смотрит в ожидании объяснений. Денис не уверен, как теперь поступить. – Оу… Наверное, мне не стоит…

Толик терпеливо обрисовывает ситуацию:

– Как я вчера сказал тебе на пробежке, мне известно только о том, из-за чего ты и Мурат поругались в палатке. Больше ничего.

В этот момент со стороны компьютерного кресла раздается громкое покашливание. Слава наблюдает за ними с видом человека, который не знает, с какого угла подступиться к разговору, в котором ему, похоже, не место. Он обозначает себя рукой:

– Да, я все еще здесь! – Затем добавляет: – И все еще не понимаю, что происходит.

Толик тяжело откидывается телом на дверцу шкафа, отчего Сашкина пластмассовая табличка с красной надписью: «Не влезай – убьет» готова вот-вот оторваться.

– Я, если честно, тоже. – Затем он кивает Денису: – Послушаем тебя, перед тем как я продолжу.

Две пары глаз смотрят в неприятном ожидании. Денис рассказывает про баржу выборочно, исключив события, что барже предшествовали, то есть идиотский побег и переругивания с Муратом на заправке. Умалчивает он и о том, чем все закончилось, – о его фобии ребятам знать необязательно. Дениса сковывает ужасом от одной лишь неосторожной мысли, что он бы захлебнулся, как слепой щенок, если бы не… если бы…

Он побыстрее заканчивает, чтобы больше не возвращаться к этим липким воспоминаниям. Но те, как на зло, играют новыми красками, деталями, о которых он до этого не подозревал. Откуда-то в голове секундной вспышкой появляется лицо Лапыгина, искаженное в панике, когда Денис полетел вниз. Откуда-то возникает знание, что во сне пахло не только ромашковым мылом, но и детской присыпкой, что перед тем, как рухнуть в ванну, Денис на чем-то сидел, потому что с высоты он видел свои маленькие ноги, бултыхающиеся в пенистой воде, усеянной желтыми огоньками.

Желтыми огоньками.

Набухает знакомое отвратительное чувство скорого приступа, и рука резко прикрывает рот.