Клин клином

Денис вертит его руку и так, и этак, затем поворачивается к нему лицом, но не успевает ничего сказать, Мурат предусмотрительно опережает:

– Ты уже говорил, что они у меня детские. Я знаю.

– Это не плохо вообще-то. Даже мило.

– Что-что? – Мурат улыбается шире.

– То. Думаешь, я вру?

– Нет, я так не думаю.

– А о чем думаешь?

Мурат меняется в лице. Выдержав паузу, говорит:

– О том, что потерял очень много времени.

Денис многозначительно мычит в ответ, потом, имея в виду их двоих, спрашивает:

– Жалеешь о чем-нибудь?

– А ты?

– После тебя.

– Я не знаю. – Мурат заметно теряется. Его тело напрягается. – Наверное, мне немного страшно.

Он может иметь в виду все, что угодно, ведь никто намеренно не уточнял, о чем идет речь, так что Денису приходится тыкать наугад:

– Все нормально. – Он легонько хлопает по плечу. Если бы не контекст происходящего, это выглядело бы по-невинному приятельски. – Ты не один такой. Я тоже многого боюсь.

– Например?

– Ну. – Денис неловко усаживается по-турецки. – Ты только не думай, что я дурак какой-то, что своих мозгов не имею, ладно?

Кивок.

– Мне всегда страшно было, что ты Славке как-то не так нравишься, ну то есть как и мне, и…

Мурат, приподнявшись на локтях, заметно хмурится. Денис мигом тушуется.

– Ну во-о-от, так и знал, не нужно было.

– Да, ты действительно дурак."

"– Огромное спасибо за отзыв. Мы постараемся улучшить качество нашего обслуживания.

– Не ерничай. – Мурат полностью поднимает корпус и упирается спиной о стену. – Не было ничего такого. Слава мой хороший друг. Мы никогда не думали друг о друге в таком ключе.

«Теперь у тебя есть я» – у Дениса никогда в жизни не хватило бы смелости ответить подобным образом, так что все ее остатки он использует, чтобы наклониться вперед за новым поцелуем.

* * *Ночью поднимается ветер. Калитка со скрипом сама открывается и закрывается. Перешептывания дельфиниума становятся громче, им вторит шелест деревьев – словно никому непонятный спор природы. Время час ночи – еще вся ночь впереди. «Все впереди. У нас все впереди».

Там, наверху, в желтом чердачном окне тоже спорят. Руки с руками, губы с губами, стенами врезаются в друг друга – подавить, победить, не пускать никуда. Внизу, на крыльце подмигивает свет лампы. Мотыльки кружат вокруг, стукаются о стекло – «Все впереди, да же?» – и умирают.

Тошнотный символизм

Ноги путаются среди обуви. Куртка на крючке туго натягивается, когда Денис упирается в нее затылком и тянет на себя, схватив за воротник. Мурат чувствует, как собственные колени дрожат, еще немного, и он шлепнется замертво, если Денис и дальше продолжит так глубоко целовать и тесно прижимать к себе.