Клянусь луной

Патрик выпрямился, его улыбка, не встретившая ответа, несколько померкла.

— Возможно, имя леди Колдекотт известно вам больше? Это моя мать. Барон — ее второй муж.

— Конечно, я знаю леди Колдекотт! — вырвалось у Тии.

Она была в отчаянии: обрести врага в лице сына столь родовитой особы не входило в ее планы. Что же теперь делать? Из всех богатых и известных джентльменов высшего света ей посчастливилось встретить на пороге пустующего особняка именно мистера Блэкберна, вот ужас! Стоит ее сегодняшнему гостю шепнуть одно лишь слово своей матери о причастности Тии к убийству, как завтра новость облетит всю Англию. С мнением леди Колдекотт в обществе считались. Всеобщее осуждение, позор и, возможно, даже суд замаячили на горизонте.

Патрик меж тем вопросительно приподнял бровь:

— И что же? Теперь это делает меня более желанным союзником?

— Вряд ли, — покачала головой Тия. — Сегодня днем я видела вас в компании лорда Эмбри, из чего делаю вывод, что он ваш друг. — Ее голос стал тверже. — Он известный повеса, как и все его приятели. То, что вы вхожи в круг его знакомых, не делает вас «желанным союзником».

Подобная колкость задела Патрика, и он ответил довольно резко:

— Полагаю, ваша репутация безукоризненна, если позволяет вам судить о других? — Он знал, что это нечестно, но слова вылетели сами собой.

Тия едва заметно вздрогнула. Чувствуя себя виноватым, Патрик приблизился к мисс Гарретт и взял ее за руку:

— Прошу простить меня за грубость. Это было некрасиво с моей стороны.

Тия высвободила руку и горько усмехнулась:

— Вам не за что извиняться. Моя репутация известна всем.

Он удивленно взглянул на нее:

— Вы действительно заслужили ее?

— Теперь это не имеет значения, — негромко ответила Тия, почему-то внезапно испугавшись и отступая назад.

Близость малознакомого мужчины, столь привлекательного внешне, ее взволновала. Уже много лет — целых десять, если быть точной, — ни один мужчина не вызывал в ней никаких эмоций, кроме раздражения или презрения. Но в этом высоком темноволосом американце было что-то особенное, неуловимое, отчего хотелось присмотреться к нему повнимательнее. И именно это забытое желание нашептывало Тии держаться от него подальше.

Оказавшись на безопасном расстоянии, она произнесла почти ровным голосом (один Бог знает, как тяжело ей это далось!):

— Наш разговор ни к чему не приведет. Возможно, вы действительно не желаете мне зла, но мне нечего вам сказать. Еще раз прошу вас уйти.

Патрик продолжал стоять. Он оказался в затруднительном положении. Нежелание мисс Гарретт довериться ему странным образом задело его, хотя и не, слишком удивило. Ведь они совсем не знакомы, и ее недоверие в сложившихся обстоятельствах было понятно.