Клянусь луной

Перед тем как выйти за калитку, он осмотрел улицу: быть замеченным на месте преступления посторонними наблюдателями в его планы не входило. Патрик надеялся, что Тия Гарретт — единственная, кто видел его на пороге злополучного дома.

Тию же беспокоили проблемы совсем иного рода, нежели встреча с сероглазым незнакомцем. Добравшись до дома, она быстро прошла к себе и переоделась, отказавшись от помощи слуг. Оставшись одна, она начала мерить шагами комнату, мысли ее лихорадочно метались в голове.

Она ходила туда и обратно, поминутно отбрасывая— дрожащей рукой волосы со лба. Что же ей теперь делать? Признаться, что убила мужа сестры?

Тия содрогнулась и зашагала еще быстрее. Теперь она напоминала мечущуюся в клетке птичку. Она пыталась храбриться, но признание в убийстве казалось ей безрассудной идеей. Слезы заскользили по щекам при мысли о возможных последствиях.

Но ведь она не хотела убивать Альфреда! Да, она не выносила этого мерзавца, но не желала ему смерти. Лучше всего было бы, если бы Херст исчез из жизни ее сестры, а заодно и из ее собственной. Но уж конечно, она не планировала избавиться от него столь радикальным методом. Но разве ей поверят? Разве власти войдут в ее положение, если она во всем сознается? Ее могут осудить и приговорить — о Боже! — к повешению!

Паника накрыла Тию с головой. Спасет ли ее, если она расскажет правду? Ее, еще десять лет назад покрывшую свое имя позором?

Шаги за дверью заставили ее обернуться, и, прежде чем она успела возразить, в комнату вошла Модести.

Едва взглянув на Тию, компаньонка заметила отчаяние в ее лице. Она бросилась к девушке:

— Что случилось, дорогая?

Тия решила все рассказать своей старшей подруге. Модести слушала молча, не прерывая, а когда Тия закончила рассказ, за руку увлекла ее к постели и усадила на кружевное покрывало.

— Что тебе сейчас необходимо, милая, так это чашка горячего грога. Щедрая порция рома поможет тебе успокоиться.

Вызвав прислугу, Модести велела принести грог и вернулась к Тии, которая сидела на кровати, тупо уставившись перед собой.

— Здесь нет твоей вины. Он напал на тебя, а ты защищалась. Ты ни в чем не виновата, — настойчиво твердила Модести. — Какая незадача, что он умер! Я всегда говорила, что это ужасно неудобный человек. Он и погиб как-то неудобно. Подумать только, так нелепо умереть! Позволить стукнуть себя по голове и скоропостижно скончаться!

Тия укоризненно взглянула на тетушку.

— Едва ли это входило в его планы, — хмыкнула она. Модести улыбнулась с облегчением, видя, что ее подопечная приходит в себя.

— Да, уж он точно подстелил бы себе соломки. — Она поднялась, чтобы открыть дверь слуге, принесшему поднос с кружками. — Я бы посоветовала тебе забыть о нем, но знаю, что ты меня не послушаешь.