Клянусь луной

Она нетерпеливо отпихнула его руку и посмотрела ему в глаза:

— Но если ты так быстро меняешь планы, почему ты не поменял их прежде, чем назначил день нашей свадьбы?

— Да просто я боялся дать тебе больший срок на размышления. Ты могла передумать и не выйти за меня замуж.

— Так ты обманом заставил меня стать твоей женой! Я так и знала! Ты врал мне! И ты втянул свою мать в эту ложь. Как ты мог?! Зачем тебе вообще это понадобилось?

— Если бы я просто сделал тебе предложение, ты бы отказалась, — веско произнес Патрик. — Вот ответь, вышла бы ты за меня замуж, если бы у тебя было время подумать?

— Ни за что! — фыркнула Тия. — Тебя вообще посетила нелепая идея с этим браком. — Она подозрительно взглянула на него: — Это твоя месть? За то, что я не стала твоей любовницей? Модести сказала, что я ошибаюсь, но я была права, да?

Патрик вздохнул, словно говорил с неразумным младенцем.

— Нет, глупышка, все совсем не так. Я женился на тебе вовсе не поэтому. Я женился на тебе, потому что хотел, чтобы ты стала моей супругой. Если ты хорошенько напряжешь память, то вспомнишь, как все было: это ты решила, что я предлагаю тебе интрижку. Я же говорил совершенно о другом. Я хотел на тебе жениться.

Тия вперила в него непонимающий взгляд:

— Жениться? Зачем тебе нужно было на мне жениться? Ни один мужчина в здравом рассудке не захотел бы взять меня в жены! Ты забыл, что я опорочила себя? По моей вине погиб мой брат! Кому нужно такое сокровище, как я?

Патрик сел на кровати, опершись спиной на подушки. Некоторое время он смотрел на Тию, затем взял ее руки и сжал.

— Послушай меня, женушка. Мне начинает надоедать, что ты так любовно лелеешь память о древнем скандале, который не имеет ничего общего с той женщиной, в которую ты превратилась за это время. Тогда ты была юна и неопытна. Да и сейчас ты не слишком поумнела, — с иронией добавил он. — Похоже, тебе нравится себя казнить, но это не значит, что подобной глупостью буду заниматься и я.

Тия попыталась вырвать руки, а когда ей это не удалось, она возмущенно воскликнула:

— Из твоих слов выходит, что я жалкая дурочка, вроде тех, о ком писали в готических новеллах! По-твоему, я должна просто все забыть, словно ни разу в жизни не ошибалась?

Патрик смотрел на нее с насмешкой и молчал.

— Значит, ты считаешь меня дурой? А я и не знала об этом!

— Не дурой, Тия. Но ты в самом деле отгородилась от мира своей ошибкой, как стеной, а при случае потрясаешь ею, как флагом, перед носом тех, кому ты дорога. Нельзя всю жизнь замаливать свой грех, иначе не заметишь, как останешься жалкой старой девой, которой даже нечего будет вспомнить, кроме единственного нелепого скандала. Ты прямо-таки с восторгом напоминаешь мужчинам о своем прошлом, забывая о том, что ты всего лишь женщина! А женщина достойна любви и счастья.