Клянусь луной

На нем был костюм почти того же цвета, что и платье леди Колдекотт, разве что более темного оттенка. Эллис светилась от гордости и прямо-таки излучала счастье.

Патрик был почему-то мрачен. Он стоял возле арки, хмуро разглядывая гостей. Ссадины и синяк под глазом делали его лицо слегка угрожающим, так что, когда он появился перед гостями, по залу прошел шепот. Впрочем, весьма сдержанный.

Рядом с Патриком стоял Найджел, приглашенный в качестве шафера. Вот уж кто получал удовольствие от происходящего! Его глаза блуждали по скамьям, отмечая каждую деталь, чтобы потом поделиться впечатлениями с друзьями.

Под аркой стоял священник в сутане. В руках его был томик Библии, лицо и поза выражали величайшее смирение, и все это, вместе взятое, делало его умильным и приятным.

Все было готово для церемонии. Наемный оркестр взял несколько пробных аккордов, а затем заиграл торжественную музыку.

Тия, ожидавшая своего выхода за дверями бального зала, взволнованно схватилась за сердце. Она так и не выбрала, который из дядюшек будет сопровождать ее к алтарю, поэтому по импровизированному проходу ее повели и барон Хазлетт, и лорд Гарретт. Оба гордо смотрели по сторонам, довольные ролью, которая им выпала.

Тия вошла в зал и едва не ахнула от восхищения. Она даже не представляла, насколько может преобразиться бальный зал, если его украсить со вкусом. От аромата цветов, сияния драгоценностей и ярких красок у Тии зарябило в глазах. Волнуясь, она ступила на лепестки роз, которые должны были указать ей путь к алтарю. Но стоило ей увидеть Патрика, ободряюще улыбнувшегося невесте, как все остальное стало совершенно не важно: восхищенное аханье гостей, пристальные взгляды, да и вчерашняя ночь — все померкло при виде ее суженого. Она заметила, каким хмурым было лицо Патрика и как преобразила его улыбка, когда он увидел ее.

Неужели она и вправду выходит за него замуж? За этого странного, властного, ироничного и красивого мужчину? Неужели он будет принадлежать ей одной?

Когда Патрик увидел Тию, у него захватило дух от ее красоты. Он видел, что невеста волнуется, и постарался вложить в свою улыбку всю нежность, на какую только был способен, чтобы немного ее приободрить. Конечно, он был готов к тому, что подвенечное платье преобразит Тию, но вовсе не ожидал, что его захлестнут такие сильные, странные эмоции. Если раньше при взгляде на Тию он испытывал восхищение, интерес и властное желание ею обладать, то сейчас его сердце затопила всеобъемлющая нежность. Ее сияющие глаза, огромные, словно два озера, дрожащая, смущенная улыбка чувственного алого рта, трогательный белый букет, судорожно зажатый в пальцах, — все казалось в ней удивительным, новым, все призывало защищать ее и лелеять.