Дитя клевера

Дот снова замутило при виде съестного, как у нее обычно бывало по утрам на протяжении всей беременности. Хотя доктор Левитсон и уверял, что такое состояние скоро пройдет и все нормализуется, но в ее случае почтенный врач ошибся. Стоило Дот учуять запах жареных яиц, и она с испугом подумала, что ее может вырвать в любую минуту, прямо на вылизанный до блеска и натертый мастикой деревянный пол.

Можно было бы посмеяться, глядя со стороны, как девчонки неуклюже вскидывают ноги, пытаясь перелезть через скамейку и сесть. Но стоило посмотреть на их обвисшие животы, сместившие центр тяжести тела книзу, на эти безобразные балахоны, затрудняющие каждое движение, – и желание смеяться тут же исчезало. Не говоря уже о том, что беременным сидеть на такой узкой скамейке без какой бы то ни было опоры сзади было крайне неудобно и даже больно. Ведь почти у каждой из них спина и без того ныла от напряжения.

Сестра Кайна молча наблюдала за тем, как рассаживаются по своим местам девушки, и спокойная лучезарная улыбка не сходила с ее уст. Изредка она устремляла свой взор на тех, кто никак не мог устроиться, негромко пеняла им, что, дескать, задерживают остальных, не позволяя приступить к трапезе, и просила поторопиться. Но вот наконец все расселись, и монахиня начала читать вслух утреннюю молитву.

– Боже Всемилостивый и Всемогущий! Перед Тобой мы склоняем сегодня свои головы, просим Твоего заступничества и молим о снисхождении к душам тех девушек, которые присутствуют в этой трапезной. Прости их, Господи, за то греховное деяние, на которое эти несчастные заблудшие души соблазнил дьявол. Просим Тебя, Господи, помоги им снова стать на путь добродетели и исправления. Спасибо Тебе, Господи, за пищу, которой, по Твоей великой милости и благословению, мы можем накормить этих несчастных и тех невинных младенцев, которых они собираются произвести на свет и передать их нам на Милость Твою. Аминь!

– Аминь! – хором отозвались все присутствующие в трапезной. Дот подавила подступившие к глазам слезы. Сейчас не время плакать, тем более перед всеми. Мысль о том, что и ее будущий ребенок – тоже один из тех невинных младенцев, которого они готовятся отобрать у нее и передать кому-то другому, уповая на милость Господа, ужасала. Между тем девушки о чем-то негромко переговаривались между собой. Конечно, это не тот оживленный, непринужденный гомон, который обычно царит за обеденным столом дома. Но все же они не молчали, и уже за одно это Дот была благодарна всем присутствующим. Она откусила пару кусочков хлеба с маслом и выпила сок.

Судя по всему, у каждой из девушек был свой круг обязанностей. Как только с едой было покончено, одни немедленно начали собирать грязные тарелки, другие направились на кухню мыть посуду.