Дитя клевера

На какое-то время эта кровать превратилась для нее в некое подобие гнездышка, где она может спокойно спать, отдыхать, думать и одновременно вынашивать свой драгоценный плод. Она лежала и часами вспоминала все те игры, которым предавалась в детстве, потом начинала считать цветочки, разбросанные между широкими полосами на ядовито-розовых обоях, которыми была оклеена ее комната. Машинально отмечала разводы на потолке, образовавшиеся после дождя. Значит, где-то на крыше отвалился кусок черепицы и в образовавшийся проем просачивается вода. Эти разводы напоминали ей то фигурки животных, то изображения людей, то даже целые архитектурные сооружения. Правда, она никак не могла понять, как одно и то же пятно могло сходить то за слона, то за профиль Карла Маркса, то за огромный Букингемский дворец."

"Джоан уже успела подыскать себе новую работу. Теперь она трудилась в отеле «Голова королевы». И кажется, жизнь снова наладилась, и все в семействе Симпсонов вернулось на круги своя. Дом полнился привычными шумами. Негромко вещало радио в комнатке рядом с кухней. Звуки были едва слышны, такое впечатление, будто музыканты играли через подушки. Потом доносился слив воды в туалете, а следом – урчание наполняемого бачка, громко хлопала и со скрипом закрывалась дверь в ванную комнату, звякала сковородка, которую мама мыла под краном. Обычно на ней она каждый вечер жарила всяческую зелень. И всякий раз, моя потом сковороду, она в самом конце обязательно роняла ее в раковину, словно у нее не было больше сил держать ее в руке. Изредка в запертую комнату Дот доносился смех сестренки или мамы. Наверняка это отец рассмешил их какой-нибудь забавной шуткой. Он ведь мог, если хотел! То так живо изобразит миссис Харрисон, что просто умора, то повяжет себе на голову кухонное полотенце на манер чалмы.

Но уже через неделю с небольшим вынужденного затворничества все эти милые домашние звуки стали действовать Дот на нервы. Странным образом они усиливались, разрастались и обрушивались на нее с такой силой, что она буквально глохла. Малейший шорох внизу, скрип половиц или ступенек на лестнице, и она подскакивала на кровати, со страхом гадая, кто к ней идет. Как правило, всякий раз то была ложная тревога. Никто к ней не торопился, никто не открывал дверь в ее комнату.

Впрочем, в один из дней к ней все же заглянула мама. Замерла на пороге и сообщила как бы между прочим, что у нее появилась отличная идея. Просто супер! Она решила сообщить соседям, что ее старшая дочь больше не живет с ними, уехала на ферму в Кент, ту самую, где они с отцом когда-то много лет тому назад подрабатывали на уборке хмеля.