Клетка семейного очага

Но это уж кому как уготовано…

Не поняла тогда до конца Агафью Катя. Про себя решила, что не отступится от замысла своего. Когда-нибудь, но отомстит за себя. И отомстила…

Почему же тошно так? Радоваться должна, а не получается. Матвея глаза, полные слез, представляются. И сострадания к ней. Подлинного, не игра совсем. Не жалости, а сострадания. Словно за несколько минут он всю ее жизнь прожил. И все ее горе на него обрушилось. Вот так Катя теперь чувствовала. Удовлетворило это ее? Нет. Наоборот, только еще мук добавило. Больно ей, Кате, что так его страдать заставила. Права Агафья оказалась, лишний грех теперь своей тяжестью давит…

– Катенька, ты чего в темноте? Давно домой вернулась? – в голосе Светланы не было любопытства, только беспокойство.

– Давно.

– Как встреча прошла, не расскажешь? – Светлана присела на край кровати.

– Запуталась я, Света. Что-то с самого начала не так пошло.

– Что случилось?

– Матвей разговор так повернул, что я перед ним виноватой оказалась!

– В чем?

– Во всем. Прямо ничего не говорил, но смерть Федора и покушение на Зотова связал с моим приездом."

"– А ты на что рассчитывала?

– Сама знаешь, как зелье должно было подействовать! Он должен бы мне в рот смотреть! Ничего не понимаю! Он с первых минут верх в разговоре взял.

– А ты бы хотела наоборот. Ну и хорошо, что так, – Светлана с облегчением вздохнула.

– Нет, ты мне скажи, почему на него не подействовало?

– И не должно было. Я подменила тебе содержимое пузырька. И не ругайся, – Светлана предостерегающе подняла руку, и в голосе ее послышалась твердость. – Сама мне потом спасибо скажешь, когда поймешь до конца, что ты могла натворить.

– Ты все о грехах! Вот и Агафья все время твердила…

– Катя, ты семью разбить задумала! Неужели ты не понимала, что платить тебе за это придется самой?

– Я уже заплатила! И греха еще не совершила, а заплатила! Я ребенка потеряла! Я! А он плакал, Света, как будто я убила его ребенка на его глазах. Он все время задавал один и тот же вопрос: почему я ему ничего не рассказала? Он заставил меня почувствовать себя преступницей. Потому что, если бы я ему сказала тогда о своей беременности, все сложилось бы по-другому. Я винила его, а он теперь винит меня! И это называется – отомстила. Но ему больно, очень больно!

– А ты радуешься?

– Нет, я не рада. Потому, что мне теперь больно еще и за него! Вот так получилось, не иначе! – Катя смотрела на Светлану лихорадочно сухими глазами.

– Катенька, со временем боль утихнет, ты же знаешь! Поедем домой, в деревню. Там ты отдохнешь душой. Давай сегодня прямо вечерним и поедем. Что нам собираться, что ли, долго?

– Да, наверное, так будет лучше, – Катя посмотрела на Светлану и наконец расплакалась.

– Вот и ладно.