Клетка для души (СИ)

Время шло... Четырнадцать лет, день совершеннолетия у орков.

Этот день отмечался особо, и орки, прошедшие инициацию, считались взрослыми.

Зак’ирей заявил, что должен уехать с Сайшесом на неделю. Морион психовал, ссылался на обязательства перед труппой, опять, было, схватился за кнут… Орк понимал, что срыв супруга – не прихоть, не проявление хозяйского самодурства: эльф, наконец-то отогревшийся в его руках, успокоившийся, раскрывшийся, как цветок под солнцем, страшно боялся потерять любимого. Заку пришлось всю ночь – долго, прочувствованно, доходчиво и не единожды – объяснять, что разлука эта вынужденная, крайне необходимая и недолгая; обещать, что он ни на минуту не забудет про эльфа; клясться, что там, куда они с Саем отправляются, нет женщин! И утром хозяин шапито провожал взглядом уезжающих путников с напускным безразличием, кутая шею в белый шарф, с которым за четыре года так и не расстался…

И вот Зак и Сай в степи, в месте скопления больших камней, стоящих вертикально, в центре которых серым цветом выделялся тотем его племени. Искусно вырезанный карн, вставший на дыбы, внимательно следил за Сайшесом своими, казалось, живыми глазами...

И там, где были только степь, камни и ветер, Сайшес принял свою инициацию, став взрослым, самостоятельным орком.

Это произошло ночью, при свете луны и двух разведенных костров. Сайшес обнаженным вошел в круг света – так, как мы все входим в этот мир, и Зак’ирей, дав выпить ему что-то из фляжки, подвел его к тотему...

Потом Сайшес еще очень долго гадал, было ли это видение вызвано травами из напитка или... нет, точно травами... а татуировку на плече, изображавшую вставшего на задние лапы карна, ему наверняка сделал Зак... да еще так, чтобы она закрывала шрам от плеча до локтя... А то, что каменный карн сказал ему, будто он теперь взрослый и принадлежит племени и земле, признавшей его, так это, наверное... травы?

Пройдя инициацию, Сайшес так и зажил взрослой самостоятельной жизнью.

Те искры души, что отдали ему мама и Арт, вплелись в его собственную душу, растворяясь в ней, и материнская – золотая, наделила его способностью ощущать эмоции людей. Чем старше становился Сайшес, тем все сильнее он начинал ощущать это: сначала эмоции Зака и знакомых, а потом и вовсе не знакомых ему людей. Эта его способность помогала цирку избегать неприятностей.

И все было бы хорошо, вот только по ночам... Иногда приходили сны. Он почему-то видел себя разговаривающим с красивой золотоволосой женщиной. И она звала его куда-то, просила вернуться, протягивала руку... Вот только разглядеть ее как следует он не мог. А когда Сай тянулся к ней, все пропадало... Он видел себя словно со стороны и тоже звал... сам себя... И еще...