Клетка для души (СИ)

Эст тяжело вздохнул. У его любимого находилось время для всех. Для всех, кроме Эста... А ему он только чуть виновато улыбался, словно просил прощение. Эльф чувствовал себя брошенным... Нет, не так, ведь бросают тех, с кем были до этого какие-то отношения. А тут какие отношения – так, непонятно что! Именно ЧТО – ничего не значащая вещь. Хотя неправда, вещью он тоже не был, он вообще никем для него не был. Однако... испугался же он, когда Эст чуть не сгорел! Но, может, это только благодарность... Вот только... Как он его целовал! Эльф закрыл глаза, вспоминая, и тихонько застонал. Целовал... А потом про хельдиног с таким восхищением говорил... и опять бросил одного, уйдя неизвестно куда. Сказал только одно слово - «отдыхай». И исчез. Хельдинги, и правда... симпатичные. Такие округлые спереди... такие... Эльф посмотрел на свою плоскую грудь, на узкие бедра... Если для Таури женщины Хёльда – идеал красоты, то он, наверное, просто уродец какой-то…

Эст скомкал в кулаке край занавески и, стоя у окна уже третий час, наконец-то смог признаться сам себе - он ревнует... Ревность обжигающей рукой все сжимала и сжимала сердце, пока он не начал задыхаться. Таури такой красивый, такой необычный, его же кто угодно уведет... Эст представил его рядом с другими и, захлебнувшись воздухом, судорожно раскашлялся. Он же обещал ухаживать! Обещал! И где?!

Эстиэль подышал на холодное стекло и пальцем вывел «Таури»... Таури... Таури... Таури...

Руки чесались ударить по стеклу, чтобы его имя осыпалось осколками. Где он!? Ушел... Бросил...

Хотелось кричать, срывая голос, сбрасывая дикое напряжение. Но он не будет... Не будет никому показывать, как ему плохо. Он просто... просто... Просто ляжет спать! И пусть все думают, что ему все равно. И он не будет больше ждать Таури!

Эст отвернулся и побрел к кровати, слепо глядя перед собой. Запнулся за что-то… Лютня... Она тихонько тренькнула...

- Остались мы с тобой вдвоем, - вздохнул Эст, - даже Чивета нет, у него тоже пара. Только я один... – и, взяв лютню, опустился на диван.

Он не заметил, как, задумавшись, стал перебирать струны, а потом... Песня полилась из глубины души, облекая в слова всё, что ранило сердце и выстуживало душу: боль, ревность, неуверенность в чувствах Таури, одиночество. Любимый мой... Он звал, и призыв его разносился печалью по пустым ночным коридорам. Постепенно голос становился все громче, но печаль никуда не уходила - она переплеталась с отчаянием. Бархатный голос был полон тоски. Он звал, звал своего любимого, звал и не верил, что тот придет...

Не верил... пока его колени не обняли сильные руки. Эст вздрогнул, замолкая. У его ног сидел Таури. Но... Пресветлая Луана! Каким же измученным он выглядел! Посеревшее лицо, темные тени под глазами и безмерная усталость в погасшем взгляде.

- Таури... – ахнул Эст.