Клетчатая зебра

Теперь Вере предстоит жить, зная: Сережа не вернется, а Ирина умерла из-за того, что мать согласилась на условие колдуна: пусть кто-то скончается, чтобы малыш ожил.

Я схватилась за руль. Поехать к Андрею и сообщить ему правду? Но Верушка, вероятно, не открыла мужу семейной тайны, Савельев ничего не слышал о Фурыкине, я не имею права выдавать чужие секреты.

Стоп! Надо успокоиться и попытаться рассуждать трезво.

Ира мертва, помочь ей я не в силах. Убийства Веры мститель не планирует, наоборот, ему надо, чтобы Савельева поправилась, встала на ноги и прожила еще долгие годы, мучаясь мыслями о погибших детях. Так пусть злодей пребывает в уверенности, что его план удался. Я должна хранить сведения о Вере за семью печатями и искать этого графа Монте-Кристо, который решил наказать ни в чем не повинного человека. Но я теперь точно знаю, в какую сторону бежать за разгадкой.

Сделав пару глубоких вдохов, я обрела ясность мысли и поехала на встречу с Овсянкиным.

– Нужны сведения о детских годах Веры Олеговны Савельевой, прежде Астаховой, – заявила я, отдав помощнику деньги.

– Что именно? – уточнил Валерий.

– Все! – потребовала я. – Где родилась, номер детского сада, школы, судьба родителей. Рой глубоко и широко.

– Йес, босс! – гаркнул Овсянкин.

Но я не останавливалась.

– Можешь найти список жертв маньяка Фурыкина?

– Попытаюсь, – кивнул помощник.

– И еще нарой имена их родственников, тех, что живы или умерли в этом году, – добавила я.

Валерий не испугался большого объема работы, наоборот, в глазах новоиспеченного отца тройняшек мелькнула радость. Очевидно, решив проблему с детскими кроватками, капитан сейчас озабочен приобретением сверхвместительной коляски. Он лишь спросил:

– Сколько у меня времени?

– Мало! – Я подпрыгнула и демонстративно посмотрела на часы, висевшие на стене кафе, где мы пили чай.

Овсянкин встал и со словами: «Ускоряюсь!» – быстро вышел.

– Пожалуйста, счет, – пропела официантка, выкладывая на столик чек, – с вас двести рублей. Чайник цейлонского, и молодой человек съел чизкейк.

Я полезла за кошельком, невольно вспомнив слова вдовы следователя Филиппова о «современных мужиках, которые совсем и на мужчин-то не похожи». Конечно, я не разделяю потребительской позиции Людмилы Николаевны, мне никогда не приходило в голову выдавать ни одному из своих супругов точно отсчитанные шестьдесят восемь копеек. Но, согласитесь, Овсянкин мог хотя бы предложить оплатить выпитый нами чай. Сумма в двести рублей никого не разорит. Хотя у него же родились тройняшки, небось любая мелочь у Валеры на счету…"

"Вознаградив официантку, я порылась в записной книжке, нашла адрес старика Бусыгина, поняла, что он живет совсем рядом, и пошла к машине.

– Дама! – закричала мне вслед официантка.