Клеймо сводного брата (СИ)

Я решил, что, когда будут хоронить Петю, я обязательно навещу могила отца. Да, я думаю, его похороны не за горами.

Потому что мне уже сообщили, где он. Собирается выбраться из города, но судя по всему, нашел, кому продать Славу. Он светленький еще, с голубыми глазами как у мамы. Его заберут с руками и ногами, если я не поспешу.

Соня названивает через каждые десять минут, волнуется. Но я отключаю телефон. Лучше я привезу Славу – живого и невредимого, чем новость, что его собираются продать.

***

Мы нагнали их при передаче. Пете теперь светит пожизненное, а я вот больше беспокоюсь о Славе, который спит, но еле-еле дышит.

— Что ты с ним сделал? — должен был я знать

— Водки дал, — ухмыляется урод. — Заебал орать.

Хоть бы ты заебал этот мир и перестал жить, злюсь я, но сейчас важнее откачать Славу. Скорая приезжает, и я бегом несу малыша в карету. Там проверяю показатели, но они мне ничего не говорят, нужно ехать в больницу.

Там нас уже встречает реанимация, и я бегом переодеваюсь. Откачиваю малыша и ставлю его на диализ.

— Герман Владимирович, там мать за дверьми с ума сходит.

— Скажите, все нормалью. Пусть ждет.

Нормально или ненормально, но из ребенка надо вывести ядовитый для их возраста алкоголь.

Оставляю ребенка медсёстрам и выхожу в коридор. А тут мое цунами. Почти сносит. Соня.

— Говори! Что с ним! Я хочу его увидеть.

Беру за плечи, встряхиваю, предотвращая истерику.

— Его жизнь в неопасности, – не стал говорить я ей о водке и просто обнял. — Все позади, малыш. Наш Славка поправится и будет сводить нас с ума.

— Обещаешь?

— Клянусь на клятве Гиппократа.

Соня смеется, но быстро приходит в себя.

— Я могу его увидеть?

— Иди, выпей кофе, — показываю автомат, но она качает головой. – Тогда проветрись. Чтобы четыре часа я тебя не видел.

— Я не могу. Я должна быть здесь.

— Это настоятельная рекомендация врача, — киваю я, осматривая стены. – Иди, София.

— Я лучше подожду. Я буду стоять здесь, пока ты не скажешь, что мой ребенок жив и невредим, — обхватила она себя руками и ушла на кушетку, где сидела няня. А моя задача была пойти и убедиться, что наш ребенок будет здоров.

Глава 44.

Мой малыш. Как же я испугалась. Только взяв его на руки, я успокоилась окончательно и смогла отмереть. Только прикоснувшись к мягкой, душистой коже я смогла взять себя в руки и перестать лить слезы. Он приложился губками к груди, я улыбнулась. Петя. Герман. Опять игры мужчин стали причиной моих страданий. Но дело уже даже не в моих страдания. В этот раз подверглась опасности жизнь Славы. И это дало мне понять, что я поступила правильно, сбежав тогда из дома. Это дало понять, что Герман опять не подумал, когда надавил на Петю. Слава мог погибнуть, и как бы он не беспокоился, он думал в первую очередь о себе.