Клеймо сводного брата (СИ)

Захочет ли меня он?

— Ты хочешь посадить собственного сына, — утверждаю я факт, не понимая, как могла боготворить этого мужчину. – А меня, несмотря ни на что, продать семье Петра?

— Мы потеряем все, если этого не сделать, — даже не отпирается он и кладет лист бумаги на больничный стол врача. – Садись, пиши.

Иду к столу пошатываясь. Беру ручку дрожащей рукой. Строчки расплываются перед глазами, но я продолжаю писать.

Меня гложет чувство стыда. Ведь прямо сейчас я должна соврать. Предать себя. Чтобы мать жила хорошо, чтобы у отца успешно шел бизнес, чтобы мы с Германом получили свою долю в наследстве.

Он все испортил. Как же он все испортил!! Он уничтожил мою жизнь. Растоптал невинность, как окурок сигареты. И теперь вместо того, чтобы счастливо плескаться в Лазурном море, я продаю свою гордость на благо семьи. Как шлюха. Собираюсь быть с тем, кто меня будет презирать.

И ясно вижу это в его взгляде, когда сажусь в его машину пару дней спустя.

— Петя… я… — не знаю, что сказать.

— Ты кончила? — вдруг резко спрашивает он, взглядом колени обжигая. Пытаюсь прикрыть их платьем. – Почему твой братец сказал, что ты получила удовольствие?

Молчу, во все глаза смотрю на него, а его не устраивает. Он хватает меня за руку, тянет к себе и орет в лицо."

"— Я мечтал трахнуть тебя два года, ты вечно ерепенилась, а ему дала. Поэтому отвечай. Отвечай правду. Кончила?!

Глава 7.

Петя нажимал на меня все сильнее, пугал до жути. Я никогда не видела его таким. И что ответить тоже не знала. Его руки неожиданно сжимают до боли шею, заставляют задыхаться, и в голову невольно закрадывается мысль, что Герман несмотря ни на что не причинил мне боли.

Только удовольствие. Именно это и собираюсь сказать, проорать ему в лицо, как вдруг ушей касается оглушительный звук разбитого стекла. Перед лицом возникают пальцы, украшенные рисунком черепов, после чего Петю просто выволакивают из машины через стекло.

— Герман, — кричу, не веря своим глазам, невольно прижимая руки к сдавленной недавно шее.

Вылезаю из машины и вскрикиваю. Никогда. Никогда не видела, чтобы Герман так дрался. Избивал. Как животное. Настоящий зверь. Он просто всаживает кулак в лицо Пети, сминая нос с треском.

Раздается жуткий вопль и меня начинает трясти.

— Герман, прекрати! Перестань, прошу тебя! — кричу я, но его как будто подменили. Куда делся такой деликатный парень. Куда пропал мой брат? Что это за человек. Почему он ведет себя как дикарь?! – Герман!

Если я что-то не сделаю, он убьет Петю, и тогда его срок, который он должен отсидеть, увеличится в несколько раз.

Делаю шаг, второй, почти прыгаю ему на огромную спину, но он не замечает меня, отталкивает с такой силой, что я врезаюсь в машину, вскрикиваю от боли в плече.